Историческим личностям не везёт – всё, что мы знаем о них, переписывалось и подчищалось по указанию властьпридержащих неоднократно. Хроники пишутся победителями. Каждый последующий правитель редактировал летописи в угоду собственным амбициям; в результате приходится доверять случайным свидетельствам – долговым распискам, частным письмам, афишам, листовкам, объявлениям. А если они не сохранились – оболганному историческому лицу (народу, событию, явлению) уже никак не отмыться.
Однако бывает ещё хуже – когда летописный миф фиксируется в литературном произведении; и если автор этого произведения достаточно талантлив, в сознании всех последующих поколений остаётся жить уже не исторический, а литературный миф. В этом смысле последнему королю Англии из династии Плантагенетов не повезло категорически: за «фиксацию» его образа в сознании потомков взялся не кто-нибудь, а Вильям Шекспир.
В результате мы твёрдо знаем о короле Ричарде Третьем ровно три факта: он горбун, предатель и детоубийца. Но так ли это на самом деле?
Горбун
Один я не для нежных создан шуток!
Не мне с любовью в зеркало глядеться:
Я видом груб - в величии любви
Не мне порхать пред нимфою беспутной.
И ростом я, и стройностью обижен,
Обезображен лживою природой;
Не кончен, искривлен, и раньше срока
Я выброшен в волнующийся мир;
Наполовину недоделок я,
И вышел я таким хромым и гадким,
Что, взвидевши меня, собаки лают…
Но в документах, описывающих события более ранние, чем роковая для Ричарда битва при Босворте, нет упоминания даже о малейших физических недостатках короля. Легенда о том, что Ричард III был горбуном, возникла спустя полвека после его смерти.
Предатель
Ричард неизменно сохранял верность своему старшему брату, Эдуарду IV, даже когда ему изменил другой брат короля — герцог Кларенс. Он был одиннадцатым ребёнком и четвёртым сыном герцога Ричарда Йоркского и Сесилии Невилл, дочери герцога Уэстморлендского. Он был выдающимся воином, и долгие часы проводил в тренировках. Он стал последним королём Англии, павшим на поле битвы. Он расширил торговлю, реорганизовал войско, покровительствовал искусствам, упорядочил судопроизводство, запретил насильственные поборы. Его девизом было: «Loyaulte me lie» - «Верность делает меня стойким».
…В груди забилась тысяча сердец.
Вперед знамена - и врага разите!
Старинный наш пароль, "святой Георг",
Вдохни в нас злобу огненных драконов!
Над шлемами победа реет. В бой!..
Детоубийца
А вот это уже – настоящий детектив.
В мае 1464 года, будучи двадцати двух лет от роду, старший брат Ричарда, Эдуард IV, женился на Елизавете Грей (урожденной Вудвил). Новобрачная была вдовой с двумя детьми и на пять лет старше жениха. Прожорливое семейство Вудвилов — сыновья королевы, пятеро её братьев и шесть сестёр — захватывали огромные земельные владения и соперничали друг с другом в роскоши.
Пока у Елизаветы не было детей от короля, для этой прыткой семейки большую опасность представляли братья Эдуарда IV, и прежде всего Джордж, герцог Кларенс, наследник престола. Дело осложнялось тем, что Эдуард до женитьбы на Елизавете был обручён с леди Элеонорой Батлер, дочерью графа Шрюсбери, что в соответствии с юридическими нормами того времени лишало законной силы брак Эдуарда с Елизаветой, а Кларенс мог об этом знать. Так или иначе, но в 1478 году Кларенс был казнён.
Только незадолго до смерти Эдуард IV смог освободиться от влияния семейства Вудвилов и в завещании назначил Ричарда Глостерского (будущего героя бессмертной пьесы) протектором королевства и единственным опекуном своих детей. Вудвилы этого не смогли стерпеть, и брат Елизаветы лорд Риверс и маркиз Дорсет вступили в заговор с целью убийства Ричарда, но он опередил заговорщиков, сумев перехватить по дороге племянника, Эдуарда V, которого сторонники Вудвилов пытались увезти в Лондон.
Дальнейшие события, а главное - вопрос об умерщвлении Ричардом принцев – многие называют самым известным детективом в истории Англии. Но что является фактом, а что – поэтическим вымыслом?
После 1484 года никто не видел сыновей Эдуарда IV, которые были заключены в Тауэр летом 1483 года. О смерти принцев стало широко известно весной 1484 года. В январе 1484 года на собрании французских Генеральных штатов в Туре канцлер Франции Гийом ле Рошфор сообщил об убийстве английских принцев. Но только у авторов, писавших в начале XV века, в частности у придворного историографа Полидора Вергилия и у Томаса Мора мы встречаем рассказ об убийстве сыновей Эдуарда IV, и о роковой роли, сыгранной пособником Ричарда, сэром Джеймсом Тирелом.
Источником этой версии является признание самого Тирела, сделанное им двадцать лет спустя после убийства – в 1502 году, сделанное им незадолго до казни. Конечно, Генриху VII было нужно такое признание.
Томас Мор и Полидор Вергилий писали историю царствования Ричарда III практически одновременно, но в рассказе о гибели принцев их версии расходятся. Вергилий признаёт, что фактически неизвестно, как именно были убиты сыновья Эдуарда. Последующие историки тем более не имели никаких дополнительных источников информации, кроме признания Джеймса Тирела, которое было весьма искусно использовано Генрихом VII для очернения памяти Ричарда.
Характерно, что после признания Тирела не было назначено никакого расследования, и король поспешил «закрыть дело». «История Ричарда III» была написана Мором через десять лет, а впервые напечатана вообще тридцать лет спустя.
В 1674 году, при ремонте одного из помещений Белого Тауэра, под лестницей были обнаружены два скелета, которые приняли за останки Эдуарда V и его брата. Их положили в мраморную урну и захоронили в Вестминстерском аббатстве. В 1933 году эта урна с прахом была извлечена и скелеты обследованы. Кости принадлежали подросткам, одному из которых было 12—13 лет, а другому — 10. Однако невозможно было выяснить, к какому времени относятся кости, то есть установить, действительно ли речь идет об останках Эдуарда V и его брата, не удалось.
Для Генриха, непрочно сидевшего на завоёванном троне, смерть принцев была политической необходимостью. Для укрепления своей победы он решил жениться на родной сестре Эдуарда V Елизавете, продемонстрировав законность детей Эдуарда IV и их права на престол. Останься принцы в живых – не видать ему трона, как своих ушей.
Ричарду смерть принцев была, конечно, выгодна; но именно с его подачи дети были объявлены незаконнорожденными, и потеряли права на престол. В сущности, они ему больше не мешали. Однако и Генрих, и Ричард понимали, что измученной долгими междоусобицами стране нужен король, а не регент при малолетке. Получается, что бедняжки были обречены, а детоубийцей был объявлен проигравший при Босворте.
Историки терпели долго, но уже в 1768 году Гораций Уолпол в книге «Исторические сомнения в отношении жизни и характера Ричарда III» заметил, что многие из преступлений, приписываемых Ричарду, кажутся неправдоподобными и, что еще важнее, противоречащими его интересам. В Англии выросла и окрепла «партия защиты Ричарда Третьего», и дело дошло до того, что в 1980 году при принятии парламентом закона, разрешающего искать защиту в суде, если в кино и телепередачах представлен ложный образ какого либо умершего человека, пришлось внести в него специальную поправку, которую назвали «поправка Ричарда III». В поправке упоминалось, что подобные иски о восстановлении доброго имени будут приниматься лишь в отношении лиц, которые скончались сравнительно недавно.
В 1984 году по одному из каналов британского телевидения была показана программа «Процесс Ричарда III» с участием юристов и историков. Большинство участвовавших в ней учёных признали Ричарда невиновным в убийстве племянников.
Сомнению не подлежит только одно – Генрих VII был ловким и беспощадным политиком и далеко превосходил Ричарда в искусстве интриги. Шекспир писал о последнем из Плантагенетов во времена последней из Тюдоров, и был обязан в угоду Тюдорам рисовать портрет «ненавистного горбуна» самыми мрачными тонами и самыми чёрными красками; конечно, он в этом преуспел, но вот загадка – Ричард Третий столетиями остаётся самым обаятельным злодеем в галерее шекспировских отрицательных героев, роль Ричарда считалась и считается одной из самых выигрышных в амплуа, и её исполняли самые великие актёры в истории театра.
Несмотря на пролитые литры этой самой чёрной краски, Ричард предстаёт перед нами отважным, мужественным… и обаятельным – раз уж сумел соблазнить вдову прямо у гроба убитого им супруга (что тоже, честно говоря, исторически неверно).
Так или иначе, но фраза «Коня, коня! Престол мой за коня!» продолжает звучать на сотнях языков, а прекрасная леди Анна неизменно падает в объятья горбуна, предателя и детоубийцы.
