Roslein stehn, Rosenrot, аленький цветочек!

Вот так начнёшь рассматривать фамильные портреты (зачеркнуто) возьмёшь лопату, выйдешь в чисто поле и обнаружишь, откуда ноги растут (зачёркнуто) где на самом деле корни того шиповника, который (красный от крови) выпал из мертвых рук (потому что для любви не названа цена). Ну и заодно выяснишь, что раммштайновский Rosenrot расцвел на том же кустике (посаженном Гете и Шубертом).

Сироты Диккенса: мисс Уэд и Тэттикорэм

Этот роман начинается с исповеди убийцы в тюремной камере. Исповеди нераскаявшегося убийцы - хвастливой, спесивой и наглой. Этот роман заканчивается смертью убийцы - но не рука правосудия настигает преступника, а кара Божья; ибо на его грешную голову обрушивается огромный старый лондонский дом - целый мир, полный секретов, загадок и таинственных шорохов. В этом романе есть всё: бедность и богатство, скрытое и утаенное завещание, тайна рождения и усыновления, финансовые мошенничества, убийство и самоубийство. Треть действия романа протекает в тюремных стенах. Но я говорю не о навороченном детективе - а об одиннадцатом романе Диккенса "Крошка Доррит".

Свадебное видео доктора Джона Ватсона

Ну вот, и добрались мы до конца столь ожидаемого третьего сезона "Шерлока", и с радостью узнали, что ждут нас четвёртый и пятый. Учитывая творческую плодовитость и любовь к родной литературе его создателей, они нас могут баловать своей продукцией хоть до конца жизни - и никто возражать не будет.

Заклятье и проклятье Назрула Ислама

Расставание уродливо. Когда рвутся узы, ещё вчера казавшиеся нерушимыми, шум, треск и словесный мусор летят во все стороны. Самые злейшие враги не говорят друг другу такого, что обычно для невинной короткой словесной перепалки при расставании влюблённой пары. Поэты, словно чувствуя эту печальную особенность, всегда облагораживали расставание в своих творениях. И если реальный человек с болью и грубостью желал вчерашнему кумиру сердца лопнуть и сдохнуть (в лучшем случае), поэт ограничивался возвышенными сдержанными строчками, пронизанными болью.

Приключения книг: Принцесса Турандот, Карло Гоцци

"Вот мы начинаем нашей песенкой простой, Через пять минут Китаем станет наш помост крутой. Все мы в этой сказке ваши слуги и друзья, Среди нас четыре маски. - Это я! - Я! - Я! - И я!"

Nessun dorma! Nessun dorma!
Tu pure, o Principessa,
nella tua fredda stanza
guardi le stelle
che tremano d’amore e di speranza…

Ну и что здесь общего? Что общего может быть у одной из самых популярных оперных арий, исполняемой в громе и молниях величественного оркестра, и непритязательной песенки, спетой под звуки гребёнок?

Приключения книг: Бременские музыканты

Моя мама в силу своей профессиональной деятельности хорошо разбиралась в детской литературе, а потому сказки братьев Гримм и Шарля Перро мне преподносились в адаптированных вариантах. Бог меня миловал от описания отрубленных пальцев и пяток, а также пыток раскалёнными башмаками. Вот и сказка о зверях-пенсионерах, изгнанных их бессердечными хозяевами, особой популярностью у нас дома не пользовалась; но зато её крайне вольное переложение авторства обожаемого Шерлока Холмса-Ливанова шло просто на "ура".

Как я морозилась и горела, или Песнь Льда и Огня

У меня, вы знаете, всегда кто-то в чём-то виноват. Вот - я на три дня бросила работу, а виноват был в этом безобразии супруг. Он, видите ли, подсел на сериал "Игра Престолов", ну и я начала смотреть. Скачивая очередную серию нового сезона, я прочитала нытьё фанов в комментах - мол, скорее хочется узнать, что дальше... И кто-то сердито отписал: хочется - так сядь и книгу прочти. Это предложение сразило меня своей первобытной простотой, и я села читать Мартина.

Сирота Ада и Сирота Роза

Разобравшись (путь и приблизительно) с клойстергемскими мужчинами-сиротами, обратимся к прелестной сиротке Розе. Нет ли в предыдущих романах Диккенса такой же милой, юной, но твёрдой духом особы? Безусловно, есть.

Сирота Пип и сирота Эдди

Продолжая разговор о сиротах Диккенса, нельзя не вспомнить об одном особенном сироте и об одном особенном романе. Итак, для Джона Джаспера нашёлся собрат-"сирота", приличный джентльмен в приличных панталонах цвета соли с перцем, проломивший череп своему счастливому сопернику дубиной и бросивший его бездыханное тело в реку (Бедный Юджин! Бедный Эдди...). А вот у Эдвина Друда есть приятель, проживший лучшую часть своей жизни в пустых и больших надеждах - Филип Пиррип, или попросту Пип.

Сироты Диккенса

Я очень люблю при каждом удобном и неудобном случае ссылаться на Википедию. По моему мнению, это придаёт моим словам некоторый вес; хотя, конечно, достоверность Википедии весьма и весьма сомнительна, а над некоторыми её статьями я откровенно хохочу. Однако в некоторых случаях она помогает... Так вот, согласно Википедии, "Сирота́ — человек, лишившийся единственного или обоих родителей в связи со смертью последних", но не в этом суть. Заинтересовал меня в этой статейке следующий абзац: "Начиная с произведений Чарльза Диккенса, художественный образ сироты стал очень популярен в литературе."

Четырёхмерный Друд

В частной переписке Свен Карстен заметил: "ТЭД уже превратился из просто романа в гипертекст, в том же смысле, что и гиперкуб - четырёхмерный объект. Он дописывается во времени, и чем дальше от исходной точки, тем сильнее растёт относительность и не/вероятность сюжета". У меня тоже складывается ощущение, что мы похожи на героев "Золотого жука" По; начиная с мелких допущений, уходим от правды всё дальше и дальше.

 

..."Первый раз вы ошиблись местом из-за Юпитера; он опустил жука в правую глазницу черепа вместо левой?

– Разумеется! Разница в «выстреле», иными словами, в положении колышка, не превышала двух с половиной дюймов, и если бы сокровище было зарыто под деревом, ошибка была бы пустячной. Но ведь линия через «выстрел» лишь указывала нам направление, по которому надо идти. По мере того как я удалялся от дерева, отклонение все возрастало, и когда я прошел пятьдесят футов, клад остался совсем в стороне. Не будь я так свято уверен, что сокровище здесь, наши труды пропали бы даром."

Мы тоже имеем лишь направление, по которому надо идти; но не удерживаемся и непременно начинаем с допущений. Как бы я ни пинала покойного ныне Кука, то бишь господина Уолтерса - он знал о викторианской Англии лучше меня, и, как председатель Диккенсовского общества, уж точно носом пропахал оригиналы текстов. И если он всерьёз полагал и пытался уверить нас, что Дэчери - это кавалерист-девица Елена, то чем хуже версии, что это кавалерист-киска Роза или кавалерист-старушка мадам Друд-старшая?

А проблемы и допущения начинаются с первой попытки наших рассуждений. Для доброй половины друдистов наш Эдди, хоть увечный, калечный и известью обожжёный, как Фредди Крюгер - всё ж таки жив. Для всех прочих - мёртв, но в месте нахождения его трупа они не уверены. Для жителей Клойстергема в его исчезновении виноват Невил; для нас - Джаспер.

Причина покушения на бедняжку (в том, что покушение было, сходятся все) - довольно туманна. Видишь ли, и Невилу, и Джону позарез понадобилась Роза. Но убить жениха девушки - не лучший способ ей понравиться, мягко говоря - несколько людоедский, и (если честно), он больше в стиле диковатого полутуземца Невила, нежели Джаспера.

К тому же не забудем - в те времена действовал не современный УК, когда за убийство можно получить 8-9 лет колонии общего режима. За убийство полагалась виселица, без всякой болтовни о состоянии аффекта, и нужна была по крайней мере весьма и весьма серьёзная причина, чтобы так рискнуть. Как бы ни была хороша Киска-Роза, вряд ли кто-то только ради надежды когда-нибудь, в абсолютно неопределённом будущем, занять место её жениха решился бы на душегубство.

А если бы она вообще в монастырь ушла? Взяла обет безбрачия, решила остаться старой девой? К Невилу она явно равнодушна, к Джасперу - настороженно-враждебна. Никто из них не может быть уверен, что в случае смерти Эдди станет её избранником. Я начинаю свои рассуждения с допущения, что романтическая составляющая решающей роли в убийстве (или попытке убийства) Эдвина Друда не играет. Посмотрим, как далеко меня заведёт этот первый выстрел в левый глаз.

Что, собственно, не то с мистером Джаспером? Будем откровенны - он наркоман. Более того - он сам признаётся Эдвину, что принимал опиум от мучительных болей. Что у него болело? Итак, ещё один выстрел. Около двух лет назад Джаспер заболел. Начал принимать опиум; сначала в малых дозах, потом пристрастился и уже не смог обходиться без лекарства, как Эзра Дженнингс. Но если доктор с необычными разноцветными волосами был и в самом деле неизлечимо болен, то болезнь Джаспера ушла. Болезнь-то ушла, а вот зависимость осталась.

Но вот беда - думая, что его дни сочтены, он тратил на опиум деньги своего опекаемого племянника - на зарплату регента хора не разгуляешься. Ровно год назад до пропажи Эдвина он окончательно осознал: он не умрёт, но он стал наркоманом, он стал вором. И тогда он решил покончить с собой; дело было в Сочельник, а всем известно, что в праздники число суицидов растёт просто в геометрической прогрессии.

Возможно (выстрел третий) он пытался броситься с башни собора... И не смог. Не хватило духа. И тогда в отчаяньи он закричал - от осознания собственной греховности, слабости, бессилия и трусости. Именно этот крик и слышал Дёрдлс, и именно о нём он расскажет год спустя самому же Джасперу, который воспримет это напоминание крайне болезненно.

Наш бедный Джон понял - надо принять данность. Надо дальше как-то жить, раз не хватило сил прервать своё существование. А как жить, если правда вылезет наружу неминуемо? Племянник достигнет совершеннолетия! "Мистеру Годфри Эблуайту была поручена сумма в двадцать тысяч фунтов, как одному из опекунов некоего молодого джентльмена, который был еще несовершеннолетним в тысяча восемьсот сорок восьмом году. Опекунство кончалось, и молодой джентльмен должен был получить двадцать тысяч фунтов в день своего совершеннолетия, в феврале тысяча восемьсот пятидесятого года." Мы знаем, на что решился мистер Годфри ради того, чтобы скрыть растрату. А на что решился Джон?

Как бы он ни любил бедного Эдди, но - либо он, либо племянник. Надо было его убить, но так, чтобы: либо создать видимость несчастного случая; либо иметь железного "козла отпущения", потому что иначе на имущество Эдвина могли наложить арест "до выяснения", а там сунул бы кто нос в бумаги - и всё, конец. Мне кажется (выстрел четвёртый) что именно этим и объясняется странный злобный смех Джаспера в адрес Невила - мол, гуляй, добрый молодец, я тебе уже приготовил уютное местечко на шесте и воротничок из верёвки.

А что потом? Нашли бы бедного Эдди с проломленной головой или задушенного... Про их вражду с Невилом знали все... А если ещё какую-нибудь улику в карман подкинуть... Но! То, что случилось дальше, в этот план явно не укладывалось. Разве Джон ведёт себя как убийца, надёжно спрятавший все концы в воду? Да ничуть. Он истерит, мечется, хлопается в обморок. Вы знаете, мне кажется - он потерял труп (выстрел пятый).

И в результате он сам начинает сомневаться - а убил ли он племянника вообще? Или это было очередное "путешествие"? И как побыстрее подсунуть властям готового виновника, хоть Невила, хоть Дёрдлса - если тела-то нет? Пока бегал за тачкой, чтобы известь от дёрдлсовой хижины привезти - бац, никого. Тут в пору с ума сойти, согласитесь. Или так: совершенно случайно труп упал, попал в недоступное для Джона место (выстрел шестой). Вытащить его предъявить миру он не может. Достать его не может. И Джаспер кричит от отчаянья: наркоман, вор, убийца-неудачник...

Приходится корректировать план! Искать какие-то неопровержимые улики, которые и в отсутствие тела доказали бы виновность Невила (выстрел седьмой). Надо что-то подбросить в его квартиру... Но вот беда - тот почти не выходит из дома. А если выходит - о чём-то бубнит Криспарклу, и надо подслушать, о чём... Обречённость Джаспера бросается в глаза, и с появлением ищейки-Дэчери становится ещё заметнее. Из охотника он превратился в добычу. На горизонте маячит Курилка - единственная, кто знает о наркомании Джона и его "второй жизни". Невил, не отрываясь, зубрит юридические книги - ему надо отвести от себя подозрение, которое пятном легло не только на него, но и на Елену.

Вообще-то печально, в самом деле. Хотел убить - и потерял труп. Хотел объясниться в любви Розе - и только заставил её бежать. В ход идёт банальный и грубый шантаж - или иди за меня замуж, или Ландлесов вздёрнут, обоих сразу. В результате Джон довёл Розу до крайней степени ненависти к себе и окончательно восстановил против себя Грюджиуса, а старый законник - опасный противник для растратчика, вора, убийцы и наркомана.

Мне кажется (выстрел восьмой), что Джаспер от страха быть разоблачённым постепенно переходит к наглой уверенности в своей безнаказанности. Первое время он находился в таком полу-истерическом состоянии, что даже смог без наркотиков Курилки обходиться - адреналин зашкаливал. Но постепенно успокоился, разгладил бакенбарды и взялся выправлять свой план. Одна беда - там, на трупе, остались следы его виновности. Но время идёт, а мертвец молчит.

Но куда делся труп, спросите вы? Ведь в тот момент, когда его обнаружат, станет ясно и имя виновного... Скажу честно - не знаю. Я расстреляла всю обойму, и сейчас стою далеко от заветного дерева. И всё-таки я свято уверена, что сокровище здесь...
Share

ВВС, The Hollow Crown

Видит Бог, я ждала этого давно. Я думала - когда? Я перечитывала свои тетрадочки со схемами, генеалогическим древом королей и кратким изложением пьес... Где в конце стояло: "...и начинается Генрих VI!" - намекая на то, что круг замкнулся намертво.

Интересно, снимая свои "Звёздные войны" Лукас намерено начал с конца, копируя вывернутую хронологичность пьес-хроник? Всё началось с того, что воцарение Тюдоров навело порядок в многострадальной стране... А уже потом автор занялся описанием самих беспорядков и их возможных причин.

Сначала конец, и в конце - начало. Змея, кусающая себя за хвост. "Генрих VI" (в трёх частях) считается первой шекспировской пьесой. Гораздо позже на свет божий появится пьеса, которая будет фигурировать в документах суда над Эссексом и его друзьями-заговорщиками; именно в ней - начало истории, и она вошла в первую серию исторического сериала ВВС The Hollow Crown ("Пустая корона") - "Ричард II".

Создатели сериала (а я уже почти отчаялась... думала, что у ВВС до пьес-хроник никогда руки не дойдут!) развернули змею в струнку: сначала голова, потом - хвост. За Ричардом II будет Генрих IV с бунтом Гарри Перси, Генрих V с битвой при Азенкуре... «And Crispin Crispian shall ne’er go by…» - можно сравнить по своей силе только со "Вставай, страна огромная...". "Генриху V" повезло единственному с экранизацией, он знаком киноманам (вспомним фильм 1989 года Кеннет Брэна).  

И вот теперь...Теперь за хроники Шекспира взялись в ВВС. Теперь я наконец увижу всё, и в достойном исполнении. Свержение и убийство Ричарда; воцарение Болингброка; воина Генриха, безжалостно отказавшегося от друзей беспутной юности...



Бен Уишоу, Джеймс Пьюрфой, Клеманс Поэзи, Джереми Айронс, Том Хиддлстон, Гарри Ллойд, Дэвид Суше, Джули Уолтерс... Роскошные костюмы, великолепные пейзажи, британские актёры, для которых плохо сыграть Шекспира - это всё равно что плюнуть себе самому в лицо.

Да, я знаю наперёд, что будет. И у меня теперь одна мечта и одно тайное пожелание: остался хвост. Остался " Генрих VI". Остался "Ричард III". Пожалуйста, не останавливайтесь...

Телеспектакль Тайна Эвина Друда 1980 года

Описывая свои впечатления от телесериала ВВС "Тайна Эдвина Друда", я ни словом не обмолвилась о "нашей", советской постановке Орлова от 1980-го года; а между тем она была достаточно дотошной и интересной. Помню, как тогда меня заразила мысль о том, что под париком Дэчери скрывались локоны Елены... перечитав книгу, я утратила сей детский порыв навсегда.

Пролетая над гнездом Ворона

Как ни смешно, всё началось с адвеговского конкурса пародий - совершенно неожиданно, не сговариваясь, два его участника дважды помянули самую литературную птичку всех времён и народов (второе место принадлежит Гадкому Утёнку): один из них пародировал первоисточник, другой - "В час отлива" из "Озы" Вознесенского. Также занервничал Голливуд, выдав подряд  "Twixt" патриарха Копполы и  "The Raven" Джеймса Мактига - словом, неожиданно, вне всех торжеств и юбилеев, коварная птица решила напомнить о себе.

Свою пародию на "Ворона" я написала в 11 лет - в честь открытого урока по английскому языку... "Зубы клацают от страха, словно вместо парты - плаха, вместо словаря - топор..." Ну, а классический рефрен Nevermore, естественно, возглашала учительница.

До сих пор согласна с переводчиком, оставившим это Nevermore в неприкосновенности: ни "Всё прошло", ни "Никогда" не передают зловещего вороньего грая. Стихотворение так легко ложится в память, укладывается там само ровными строчками - его даже учить не надо, и хочешь, и не хочешь, а запомнишь.

Копполовский фильм - смутный, о состоянии между сном и явью, когда делаются великие открытия, приходят творческие озарения и раскрываются старые преступления - можно отнести к разряду "атмосферных". А вот Фильм Мактига - типичный триллер "на тему"; мало чем отличается, а даже уступает "Семи", к примеру.

По - самая (на мой взгляд) уникальная фигура в американской литературе; это настоящий классик, соль Америки, её вода, хлеб. Право же, от своих сограждан он вправе был ожидать большего, чем проходной триллер, который забудут через год. У меня нет претензий к Кьюсаку - он вообще актёр слабенький; да и Бен Чаплин у Копполы, при полном внешнем сходстве, не очень-то старался, хотя что возьмёшь с привидения?

Поэтому вполне закономерны были комментарии на кинофоруме - смешанная (юная) российско-украинская публика обиженно обвиняла  Мактига в плагиате - мол, всё у "Пилы" спёр. Ехидные реплики стариков от том, что "Колодец и Маятник" написан в XIX веке, и именно у По пёрли с той поры все, кому не лень, положения не поправляли: если сама Америка без должного пиетета относится к своему По-эту, делая его главным героем банального ужастика, чего требовать от других?

Такого, как По - нет, не было и не будет. Его рассказы ужасны не обилием крови; спокойное, безучастное изложение, умение двумя словами создать атмосферу удушающей жути - кто ещё так мог или может? Ему не нужны ни Ктулху, ни весь пантеон придуманных и реальных древних богов - ужас кроется в глубине человеческой психики. Именно там, в уютном гнёздышке, сидит маленький воронёнок, который кормится нашими фобиями, желаниями, эмоциями. Он только ждёт своего часа, и он наступит неизбежно, у каждого - в свой срок.

А самая лучшая пародия - ну конечно, у Симпсонов:"quoth the raven, "Eat my shorts!"

29 января 1845 года Ворон был выпущен на свет божий. Спустя неполных четыре года его автора нашли на скамейке в парке Балтимора - одурманенного наркотиками и ограбленного. Алкоголизм и неврастения - верные спутники многих талантливых людей - терзали его всю недолгую жизнь.

Я даже не могу придумать достойного памятника этому человеку - как объяснить, что он смог сделать для литературы? Создал жанр? Это звучит энциклопедично, но сухо. Просто ничего похожего мы уже не прочтём -  Nevermore.
    

Ещё о Друде

Особая прелесть в наших спорах - это то, что мы в приниципе друг с другом не согласны, и наши версии в корне противоречат друг другу. При этом в доказательствах правоты, приводимой оппонентом, мы умудряемся находить подтверждения собственного варианта развития событий; это настоящее чудо - на мой взгляд.

Сейчас я попытаюсь разобрать (для себя) последние заключения Свена; но сначала - немножко вернусь назад, отступлю на шаг во времени от того момента, когда Ч.Д. написал первую строчку последнего романа.

Конечно, я говорю о своём самом, самом любимом романе - "Наш общий друг". Стартовав с продаж первой части в 35 000 экземпляров, он явно разочаровал своих читателей -  было продано всего 19 000 заключительных двойных номеров. Это был вердикт читателей. А что критика? В анонимном обзоре, опубликованном в London Review в 1865 году, сюжет романа был назван "диким и фантастическим", а его развязка - "вызывающей разочарование".  И это был не единственный отрицательный отзыв; и читающая публика, и критика приняли роман прохладно.

Если внимательно взглянуть на библиографию Диккенса - легко убедиться: он всё время, непрерывно, жил в процессе написания очередного крупного произведения. Год за годом, год за годом; рассказы, очерки, публичные выступления - это словно фон. Начиная с апреля 1836 года, когда начали выходить Посмертные записки Пиквикского клуба (The Posthumous Papers of the Pickwick Club), и до ноября 1865, когда был завершён Our Mutual Friend, литературная машина работала почти бесперебойно.

Почти - потому что выходу "Нашего общего друга" предшествовал трёхлетний перерыв; тем значительнее должен был стать этот долгожданный роман - объёмный, интересный, полный потрясающих, оригинальных, необычных персонажей и многообразных сюжетных ходов. Но в "сердце", в основе романа лежало убийство - хладнокровное, предумышленное, рассчитанное. Что бы кто ни думал - для меня это детектив, настоящий детектив.

И вдруг - стоп. Первые выпуски "ТЭД" выйдут только в апреле 1870 года. Почти пять лет перерыва. Смог бы такой человек, как Ч.Д., вынести второй ледяной душ от читателей и критики? Да ни за что. Я не могу рассматривать "ТЭД" просто как роман, просто как книгу. Это был реванш, это была месть.

А что было между 1865 и 1870? Заслуженный и полный успех "Лунного камня" Коллинза (1868). И потому я не могу согласиться со словами Свена: "Пишет ли он детективный роман, как Коллинз? Нет, сюжет нисколько не детективный, хотя для разгадки “тайны Эдвина Друда” Диккенсу и приходится ввести в число действующих лиц сыщика. Романы Диккенса - это не развлекательная литература, это смесь сатиры на пороки общества и романа-нравоучения."

На мой взгляд - ещё как пишет! Он словно говорит - вы хотели сыщика в романе - так получите! (Дэчери). Вы хотите восточной экзотики - так получите! (близнецы Ландлесс). Вы опиума для народа? Так получите! (Джаспер, Курилка). Вы будете иметь развлекалово, которого так жаждут ваши души, но осенённые, так сказать, крылом гения.

А что касается слов Свена: "Юные особы, не рожайте вне брака и не пытайтесь сбежать с любимым вопреки воле родителей - всё пойдет наперекосяк, все будут несчастливы и рано умрут, а внебрачные дети будут обречены на страдания и наркотики" - так эта мораль уже диктовалась в "Оливере Твисте" - а Диккенс нам обещал нечто совсем новое!

Я также не верю в притворство Джаспера в момент его объяснения с Розой; эта такая сильная, такая захватывающая сцена... Нет, всё, сказанное Джаспером, для меня - истина. По стечению обстоятельств этому человеку приходится вести навязанный ему образ жизни - он так редко бывает откровенен! Я не могу отказать ему в праве на эти минуты истины.

"Ты-то можешь сам выбирать. Для тебя жизнь, как плод прямо с дерева, а мне от излишней заботливости подали его отмытый, обтертый, без прелести и аромата..." - нетрудно заметить, какую реакцию вызывают у бедного Джаспера беззаботные слова Эдди. Очевидно, что Джаспер сам выбирать не может. Дядя? Старший брат? Он должен убить того, кто ему дороже жизни - или умереть самому.

Но не думаю, что им движет только инстинкт самосохранения... Примечательны его слова: "Иногда приходится делать то, чего не хочешь... И вам придется, иначе вы повредите другим людям, а исправить этот вред не сможете." Кому может повредить Роза, не выслушав слова Джаспера? Каким "другим людям"? Только ли Ландлессам? Какое решающее доказательство он может привести, и почему просит отвести тень виселицы не от Невила, а от Елены?

Зачем, собственно, Джасперу - или кому-то другому - убивать Эдвина? Кому он мешает? Кому нужно его исчезновение, если не смерть? Если вспомнить тот же "Лунный камень" - сэр Годфри Эблуайт пошёл на преступление, чтобы покрыть растрату имущества опекаемового. Но - там всё было ясно: существовала "некая особа", на которую сэр Годфри эти деньги тратил; особа любила дорогие наряды, бриллианты и растрата вполне объяснима.

Есть ли у Джаспера (или у кого-то другого) причина желать смерти (исчезновения) Эдвина по имущественным мотивам? Что мог растратить Джаспер и куда? Живёт он скромно. Опиум в те времена был дешёв. Состояние Эдвина - явно не миллионное. Причина только одна - вынесенная в заглавие: "Тайна Эдвина Друда". Какая-то тайна, которую вынужден хранить Джаспер, и груз этой тайны изводит его у нас на глазах. Он не может сообщить о ней никому; но она явно касается не только его одного.

Это тайна его сестры (матери), которая не заслужила даже упоминания на страницах романа? Это тайна юной утопленницы миссис Буттон, возможно, убитой своей мужем? Может, эта тайна и стала причиной убийства? Какой кусочек головоломки привезли с Востока (может, сами того не зная), близнецы Ландлессы?

Это только вопросы, которые я расставляю, как вехи, во время чтения. А ответы на них могут быть разными.

Нравоучение? О да, безусловно! Для меня основное нравоучение романа - в словах хорала. Грехи отцов, падающие на головы детей; и три исключения из этого правила: "это случай праведника, творящего суд и правду в согласии с законом, данным евреям (ст. 5-9); случай "сына-разбойника", родившегося у праведного отца (ст. 10-13); и случай праведного сына, который родился от нечестивого отца". В любом случае - речь идёт о семье, о родителях и детях, об их ответственности за грехи друг друга.

Тайна Эдвина Друда... За неё поплатились жизнью родители Розы; её узнал от сестры (матери) Джаспер, и теперь страдает под её грузом, её знает Дик Дэчери. Она заставила исчезнуть Эдвина. Эта тайна похоронена в крипте собора Клойстергема. Я знаю, что это настоящая, захватывающая дух тайна... Но это всё, что я о ней знаю. А хочется - больше...
 

"Казароза" в книге и фильме

Эн вало Дагестано дум вармхоро
Сенмова кушис ми кун бруста вундо - да, да, это то самое, Лермонтовский "Сон", который я цитировала в эстафетном посте. Только на языке эсперанто - мертворождённом детище идеи объединения всех народов в первоначальном, первообщинном бытии до того момента, как был заложен первый камень Вавилонской башни. Услыхала я (думаю, что не только я) впервые эту цитату в фильме "Казароза", вышедшем шесть лет назад.

Приятный набор актёров, неплохой саундтрек, неглупый сюжет и словечки на эсперанто - ну что ещё нужно, чтобы спокойно встретить выходные? Серебряков в очередной раз блеснул отточенным белогвардейским профилем (о боже, все мы знаем, кто мы есть, но не знаем, кем можем стать - как была права бедняжка Офелия! Недавно по ТВ попался мне "Фанат", ну кто бы мог подумать, что из этого дрыгающего ногами белобрысого дуболома получится вполне себе приличный актёр!), покойный Галкин был мил, как всегда, Фандера нежна, Бероев невнятен...

А потом на первый план вышли великие старики - Вельяминов и Лавров, и "оттянулись по полной", подарив заурядному кино-детективчику десять минут финала, достойного тех трагедий, которые они привыкли играть по свему статусу и таланту.

Вот тут мне и надо было ставить точку в своём знакомстве с "Казарозой" - на ноте удовлетворённого и довольного ворчания... Но я же никогда не могу успокоиться, и во всё должна сунуть свой длинный любопытный нос, увенчанный славянской картошиной, которую мой супруг любовно называет "бимба". И я сунула эту самую "бимбу" в титры, и обнаружила, что фильм снят по незнакомому мне роману Леонида Юзефовича... читанного мною, кажется, в журнальных вариантах - не то "Искателе", не то ещё где, и оставившего среднее, но скорее положительное впечатление.

Далее я сунула "бимбу" в телефон, и принялась скулить на все лады. В результате новёхонькая книжка со знойной раскрасавицей на обложке (я ещё долго гадала, кто это) скоро оказалась у меня в руках. Вскоре я поняла, что книжный вариант "Казарозы" столь же мало напоминает телевизионный, как и эта красотка - Оксану Фандеру. Особо приятный сюрприз ждал меня в конце - в книге оказался... не тот убийца. Так сказать, я не я, и корова не моя.

Конечно, я привыкла, что постановщики изощряются над исходным материалом, как могут; но есть же хоть какие-то границы! Впрочем, сценаристов "Казарозы" я простила легко, и даже мысленно пожала им руки - дело в том, что их вариант был куда лучше авторского.

Очень редко приходится сталкиваться с ситуацией, когда переделки не портят, а улучшают сюжет; лично я припомню ещё только одну - обожаемый мною в детстве фильм "Приключения принца Флоризеля" («Клуб самоубийц, или Приключения титулованной особы»)... На книге я откровенно заскучала - и на Стивенсона бывает проруха.

Так и лежит у меня "Казароза", и вряд ли я её хоть раз перечитаю... А вот фильм, пожалуй, как-нибудь пересмотрю, особенно - финал.

Share

Сон

О стихах люди говорят, думают и пишут разное. Для одних - это просто рифмованные строчки, которые отличаются от прозы исключительно тем, что записаны "в столбик". Для других - нечто сродни головоломке, которую надо сложить в соответствии с нехитрыми правилами буриме. Для третьих - магические заклинания, прозрения, которые приходят, когда их не ждёшь, и  становятся мучительной карой для творца.

Рассказ, написанный в рифму - это не стихотворение. То, что делает Поэзию - Поэзией, лежит на глубочайших уровнях человеческого подсознания и подаёт оттуда невидимые, неслышимые, но ощутимые сигналы. Встреча со стихотворением - это мгновенный ожог, когда пресекается дыхание, и собственные мысли, несформулированные, невыраженные, даже ясно неосознаваемые, внезапно выстраиваются в чёткую логическую цепочку.

Ваше настроение, смутные подозрения, то, что томило, не давало покоя - материализуется, обретает ясные очертания, становится Словом.

Трудно предсказать, кто тронет вашу душу безжалостней и глубже - надменный Набоков, снисходительный Гумилёв, искрящийся Пушкин... Есть стихотворения, которые очаровывают и пугают, как "Искательницы вшей" Рембо, есть стихотворения, которые выносят приговор - как "Ворон" По, а есть такие, что рвут ткань вашей жизни напополам.

Для меня это - лермонтовский "Сон".

В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая еще дымилась рана,
По капле кровь точилася моя.
Лежал один я на песке долины;
Уступы скал теснилися кругом,
И солнце жгло их жёлтые вершины
И жгло меня - но спал я мертвым сном.

И снился мне сияющий огнями
Вечерний пир в родимой стороне.
Меж юных жён, увенчанных цветами,
Шел разговор весёлый обо мне.
Но в разговор весёлый не вступая,
Сидела там задумчиво одна,
И в грустный сон душа её младая
Бог знает чем была погружена;

И снилась ей долина Дагестана;
Знакомый труп лежал в долине той;
В его груди, дымясь, чернела рана,
И кровь лилась хладеющей струёй...

Сон смертный и мечта...

"Уснуть!
И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность;
Какие сны приснятся в смертном сне,
Когда мы сбросим этот бренный шум,
Вот что сбивает нас.." - сетовал Гамлет. А удивительный молодой человек, убитый на дуэли в 27 лет, настолько детально и с такими мельчайшими подробностями сумел нам это объяснить, что стало не так страшно умирать.

Та, к которой обращена эта посмертная мечта, словно загипнотизирована ею; и она видит то, что видеть никак не может. Это внезапное экстрасенсорное зрение, данное чужой смертью, чужим чувством, чужой тоской, чужой любовью, отрезает её от мира живых...

Долгое время над моим письменным столом висел странный пейзажный набросок всего в три цвета - белое, жёлтое и чёрное, округлая массивная скала, отбрасывающая удивительно длинную тень. "Что это?" - спросила я у сына. - "Не знаю", - пожал он плечами. - "Мне это место приснилось".

И тут у меня перехватило дыхание - потому что это было оно, то самое место. И злое палящее солнце, и раскалённый добела песок, и чёрная кровь, точащаяся по капле. Смертельная тоска. Смертный сон.

Но ощущения ужаса не было; было чувство открытия, начала пути. Лермонтов не был отпет, его похороны не были совершены по церковному обряду. Как он знал? Как предчувствовал? Смерть от пули. Неупокоенность. Прямая дорога в чужие сны. Вечность. Жёлтые вершины скал.

Любимое стихотворение... Не знаю точно, что люди вкладывают в это понятие. Наверное, я никогда не пойму.

Эдвин Друд от ВВС

Вот и прошёл юбилейный февраль; человеку, для краткости именуемому мною несколько (а точнее, весьма) фамильярно - ЧД - исполнилось две сотни лет. И если мимо меня этот юбилей не пролетел, то Англия справляла круглую дату в своём стиле - пышно, спесиво и на высшем уровне.
В числе прочих юбилейных "гаджетов" фильм "Тайна Эдвина Друда" от корпорации ВВС режиссёра Гвинет Хьюз пройти незамеченным никак не мог, и не прошёл; но, мною весьма и весьма ожидаемый, он стал очередным вариантом окончания последнего романа - и только.

Собрав эмоции и впечатления в кучку, я попытаюсь для начала изложить свои впечатления "кухонным" языком: Эдвин (Фредди Фокс) - душка, Джаспер (Мэтью Рис) - староват, Роза (Тэмзи Мерчант) - "интересантка", Елена - косенькая, Невил - страшненький, Депутат - вылитый мой младший сын. И, конечно, количество прямых потомков Друда-старшего на единицу клойстергемской площади слегка зашкаливает и начинает напоминать продукцию Болливуда.



Итак, теперь нормальным языком - Эдвин образца ВВС мне очень понравился. Актёр подобран идеально. Роза - абсолютно нет. Нервическая, угловатая, дёрганная, и выглядит гораздо старше. Мне кажется - она должна быть такой же сусально-золотистой (до приторности), как и Эдди; потому-то два этих избалованных юных эгоиста и не смогли стать истинной парой. Решив остаться братом и сестрой, они просто закрепили статус-кво: они слишком похожи, чтобы любить друг друга не по-родственному.

Да, тяжёлые испытания изменят их характер: "Бутончик" в начале повествования и на момент бегства в Лондон, Эдвин на первых страницах и Эдвин накануне своего исчезновения - это уже совсем другие люди. На Розе-Мерчант этого не видно.

Джаспер - мне нравится Мэтью Рис, и всё бы здорово и отлично, но он явно старше Эдди не на семь лет. Я бы хотела увидеть в этой роли актёра помоложе.

Близнецы Лендлесс. Нет, ну я ждала увидеть смуглые лица, но не на столько!

Все остальные персонажи вызвали у меня, как у гурмана, удовлетворённое урчание. Везде - полное попадание, никаких претензий и оговорок. Особо выделю Курилку - звезду ВВС Ellie Haddington.

"Задний фон" - "картинка" - декорации, костюмы, музыка - всё абсолютно безупречно, аутентично, атмосферно, выстроено, создано и применено с безупречным вкусом, чувством времени и ритма того самого времени.

И, наконец, то, что я приберегла под конец, но, если разобраться, и есть то, ради чего снимался фильм - версия окончания романа.

Она меня не удовлетворила. В угоду своему варианту автором убраны многие ключевые фигуры - к примеру, Дик Дэчери превратился просто в фамилию, которой называется Баззард при знакомстве с мистером Сапси. Джаспер - не дядя, а брат Эдвина; эту версию, мне помнится, мы рассматривали - но мне кажется, в семейной тайне Друдов спрятаны более весомые "подводные камни", и я с ней не согласна.

Невил и Елена - так же дети Друда-старшего... Конечно, их "говорящая фамилия" - "безземельные" - даёт толчок фантазии: "лишённые наследства", "незаконнорожденные"... Может быть, в этой версии что-то есть.

Джаспер убил не Эдди, а своего папу. М-ммм. Не верю. И почему это плодовитый Друд-старший любил только Эдди? А Эдди просто удрал, беспечно потеряв кольцо, которое строгий мистер Грюджиус велел либо надеть на палец Розе, либо вернуть... Тоже сомнительно.

Словом, спасибо, конечно, корпорации ВВС за прекрасный подарок к юбилею - я непременно пересмотрю фильм ещё не раз; возможно, обнаружу в нём что-то новое, но пока - уж что есть, то есть.

Share

Как я не дочитала Акунина

Во всём виновата только я. Точнее, моё хроническое, патологическое упрямство и любовь к журналу "Иностранная литература". А что в результате? А в результате я в очередной раз не дочитала Акунина, зато за несколько часов проглотила произведение одного знаменитого и весьма одиозного "почвенника", классика соцреализма... Вот как занесло. Где имение, а где наводнение - скажете вы, и будете правы. Сейчас постараюсь изложить свои злоключения в хронологическом порядке.

Лет ...дцать назад, в эпоху всеобщего разброда и моей информационной изоляции, долетела до наших краёв не без помощи телевизора весть: объявился на Руси-матушке новый писатель,  да не просто писатель, а бриллиант. Звать его Григорий Шалвович Чхартишвили, он заместитель главреда обожаемой моей "Иностранки", тонкий знаток японской литературы и переводчик с японского, творит он под псевдонимом Б. Акунин, и причём - в жанре исторического авантюрного и детективного романа...

Вот когда я расстоналась! Да если бы я страдала вредной привычкой ногтегрызения, то сгрызла бы руки по локоть как минимум. До чего ж мне хотелось почитать Акунина - аж слёзы из глаз. А как? Книжных магазинов - раз-два, и обчёлся, книг на русском мало, и они дорогие. Интернета нет. Так вот и мечтала, и вздыхала, и воображала себе литературные дали, высоты и глуби.

Но - мир не без добрых людей! Добрые люди сжалились надо мной и сняли фильм по первому роману из серии о необыкновенном сыщике Эрасте Петровиче Фандорине - "Азазель". Я уселась перед телевизором за час до начала. Я шикала на домашних за десять минут до первого кадра... Я... Я уснула на середине первой серии.

"Азазель" показывали в два приёма - с перерывом на "Новости". Проснувшись в середине второй части, я с ужасом поняла, что вся интрига сводится к существованию "некоей тайной организации"... О господи, до чего ж... Я мужественно досидела до конца, уверилась в худших предположениях и ушла спать с ощущением, что меня накормили мылом.

Но я ведь упряма - я говорила? Я, конечно же, решила, что экранизация испортила роман. Как говорил Холмс-Ливанов, разгибая кочергу - "Испортили хорррошую вещь!". И стала терпеливо ждать развития событий.

Развитие последовало - вышел "Турецкий гамбит". О нет, я не буду ругаться. Мне там понравились сразу две вещи: песня "Идём на Восток" группы "Ногу свело" и колесо телеги, летящее в камеру.

Я продолжала с тихим ужасом выслушивать доносящиеся всё через то же ТВ сведения о восторгах и наградах, захлёбывающиеся рецензии - и под конец была добита серией передач по НТВ, где Парфёнов в кампании с Григорием Шалвовичем бродил по местам боевой славы. Тут я обратила внимание, что автор как-то странно говорит о своём герое - с восторженной любовью, как о живом человеке, а о себе самом, не скрываясь, как о величайшем романисте всех времён и народов. Но я погрузилась в своё патологическое упрямство по уши и уже не могла остановиться.

Оторвав несколько долларов от семейного бюджета, я отправилась в открывшиеся к тому времени книжные магазины; мне повезло - я обнаружила творения господина Акунина в мягком переплёте, бюджетном, так сказать, издании. Посчитав, что знакомства с любимым мужчиной автора мне хватит по уши, я обратила свои взоры в другую сторону, купив книгу "Пелагия и чёрный монах".

Опять-таки я во всём обвинила себя! Я решила, что гормональные бури, связанные с активной репродуктивной деятельностью, начисто отбили у меня литературный вкус. Я корила себя за отсутствие малейшего интереса и удовольствия, которые должны были сопровождать чтение романа. Я ставила на себе широкий размашистый крест и упивалась собственным интеллектуальным ничтожеством. Но я же упряма - вы не забыли? Я упорно дочитала роман до конца и решила задействовать "тяжёлую артиллерию".

Есть у меня абсолютно безупречный эксперт, лакмусовая бумажка, домашняя энциклопедия. Я пришла к выводу, что подобный разрыв между моим и общественным мнением не может возникнуть на пустом месте, и хитро и ненавязчиво подарила "Пелагию" родителям. Мама осилила только первую главу. Папа мужественно читал, но, когда дело дошло до радиоактивного астероида в недрах священного острова, сказал, что это уже слишком для его здоровья.

Чтобы вы поняли - моя мама - педагог русского языка и литературы, научившая за годы своей деятельности говорить и читать на русском языке такое количество народу, что его хватило бы для заселения целого города, а папа - химик, кандидат, лауреат и так далее. Я отёрла пот со лба и попыталась жить дальше, не соприкасаясь с Б. Акуниным. Но моё упрямство всё ещё бунтовало и тщилось найти хоть что-нибудь, хоть какую-то жалкую толику всеобщего восторга!

Тратить деньги на произведения Акунина мне теперь было жалко и даже слегка совестно перед семейством; поэтому я дождалась выхода "Статского советника". Опять покатилась волна всеобщего восторга и хвалебных отзывов; а я только сидела, боязливо зажав уши и рот - слава Богу, закидывать тапками меня было некому.

Русский терроризм... Ну вот - есть темы, которые в коммерческих целях лучше не трогать. Правду снять невозможно, а ложь, да ещё "в рамках про-экта" - преступно. Я часто думала - особенно перечитывая Алданова или "Бесов" - что это были за люди... И что знают о терроризме те, которых сегодня называют террористами? Оглушённые наркотиками мальчишки, которым навешивают сбрую, начинённую взрывчаткой, и обещают рай на небесах и материальную помощь семейству на земле...

Разве это - террористы? Что тогда говорить о людях, которые, получив философское или филологическое образование в Сорбонне или Гейдельберге, шли в инженерные училища, зубрили химию и механику, чтобы потом, прячась по полутёмным подвалам, монтировать адские машины? Какой ад стоял у них за плечами! Это настоящая бездна. Это были уже не люди - титаны, взбунтовавшие против богов; точнее - против единого Бога, от которого они с  негодованием отвернулись. Они убивали себя только для того, чтобы доказать своё презрение к нему, только для того, чтобы убедиться, что его - нет. Нет и не было никогда.

Во что они ценили свои и чужие жизни?  Что могло их испугать? Только одно - что они станут  "темой" очередного "про-экта" с участием Михалкова и Меньшикова... Или авантюрно-исторического романа... Но ладно. Я увлеклась, и сейчас - не об этом, а о моём упрямстве.

Я по-прежнему не сдавалась. Дав себе значительную передышку, я вчера уселась читать "Нефритовые чётки". Я поклялась, что это будет моей последней попыткой дочитать хоть одно произведение Б. Акунина до конца, не по диагонали, без раздражения и горького ощущения, что держу в руках бессовестно слепленный и скомпилированный из чужих сюжетов плагиат, щедро украшенный "аутентичным" лексиконом.

Конечно - вы только посмеётесь над моими усилиями: я явно выбрала не то произведение - в посвящении Акунин добросовестно перечислил всех авторов, которых препарировал для создания своего очередного шедевра. Прочитав список, я едва не бросила свою затею... но... но... как же быть с упрямством? Его-то куда девать? То-то же. Я двинулась вперёд.

На рассказе Тэйбл-ток 1882 года (а он второй в сборнике) я тихо легла на клавиатуру лбом и громко завыла, представляя себе барышню, которая при помощи кухонного ножа (!!!!) за ночь разделывает труп родной сестры и выбрасывает его по кускам в сад, где её сообщник пакует оные куски в свой багаж. Дала бы я господину Чхартишвили в руки кухонный нож, и предложила бы разделать труп. Кажется, он в жизни курицы не разрезал, иначе бы понял, наколько его сюжет ммммм... нелеп.

Но я ведь... да-да, вы помните. И я пошла дальше. Шла-шла, стучала лбом и стучала, пока  вдруг не зацепилась взглядом за "Перед концом света". Эту повесть я прочла внимательно, всё напрягая память, что твой Томплисон ("Про это - я читал, - он сказал, - это - слыхал стороной, про это думал, что думал другой о русской персоне одной")... и - уже, к несчастью, мысленно, обратилась к своей домашней энциклопедии... Где-то это было... Но где? Разумеется, после традиционной присказки "книга была интереснее"...

И я ринулась в глубины соцреализма, растолкав непослушную память. Ну конечно же - "Тени исчезают в полдень", классический сериал 70-х... Сериал-то я смотрела, а вот романом Иванова побрезговала. И зря, как оказалось! Он и верно интереснее фильма - это настоящий боевик-детектив с рваным сюжетом, с потоянными перемещениями из настоящего в прошлое и обратно... Именно там Серафима Клычкова, чтобы прикрыть отступление своей банды, устроила ритуальное убийство целой деревни староверов... И не без смысла, цели и толка, в приступе необъяснимого религиозного фанатизма, как героиня Акунина, а вполне осмысленно, умно и дальновидно.

Прочитав роман, поняла - у постановщиков фильма вместо крутого политизированного боевика получилась политизированная мелодрама. А каков образ Серафимы... Вот - снимаю шляпу. Исхожу завистью. Недооценила. Пренебрегла. Прочитав про самосожжение староверов, с неохотой вернулась к господину Акунину...

Да лучше б не возвращалась. Когда я принялась читать о совместных приключениях Холмса с Фандориным, то вспомнила поручика Лукаса, который от злости откусил мундштук трубки, слушая околесицу, которую несло его начальство. Если бы я курила трубку - со мной бы случилось то же самое. Сказать? Я живенько кликнула мышкой и вернулась к презираемому "почвеннику". Дочитала, поразилась, что всё кончилось "не как в кино", и дальше читать Акунина не стала.

Люди! Читайте хорошие книги. Читайте Ивана нашего Сергеевича Тургенева. Вспомните о нём, пожалуйста. И Фёдора нашего Михалыча Достоевского тоже! Читайте Гомера, читайте Конан-Дойля, читайте Диккенса, читайте Эдгара По - не наших, но всё равно что наших.

Не надо портить себе представление о времени, о котором уже никто ничего нового не напишет, потому что оно прошло (ну разве что гений какой объявится). Коммерчески удачный "про-экт" - это не литература. Это суррогат. Это маргарин, который почему-то выдают за масло. Даже если этот "про-экт" раскручивают с привлечением международной общественности, даже если над ним кудахчут и причитают светские львы и львицы (ведь они, как известно, рычать не умеют).

Впрочем - у меня появилась маленькая надежда. Господин Чхартишвили занялся политикой. Может, он перестанет терроризировать классиков? Может, напишет что-нибудь на злобу дня? Не берите с меня пример. Не будьте упрямы. И будет нам небо в алмазах, ныне, присно, и вовеки веков.

Share

...И снова Друд!

Время бежит, и вот уже в этом году, в феврале, исполняется 200 лет Чарльзу Диккенсу. Впрочем, интерес к его творчеству не зависит от календарных и юбилейных дат - он остаётся практически неизменным, и только периодически вспыхивает с особой силой после выхода очередной адаптации, "продолжения", кино- или теле-версии.

Если вы следите за нашей "друдианой", то уже в курсе, что один из участников полемики - Виктор В. Бабиков - готовит к изданию свой труд "Мистерия Эдвина Друда. Всё!", при непосредственном участии компании http://alfabook.de/. В преддверии выхода этой давно обещанной книги один из соучредителей электронного издательства, Свен Карстен, опубликовал свой вариант толкования неоконченного романа Диккенса - Разгадка "Тайны Эдвина Друда", в четырёх частях.

Ну и я решила внести свою посильную лепту в празднование юбилея чтимого классика, тем более, что в этом году нашим "друдистским" прениям исполняется... нет, конечно, не 200 лет, но ровно в сто раз меньше - два года. За два года мы обменялись множеством версий, и лично я чувствую, что моё отношение ко многим героям романа значительно изменилось - в первую очередь, это касается Джона Джаспера.

Его прекрасный голос, его музыкальность, его амбиции, его тайны... Его странное, болезненное отношение к племяннику... "Этот пристальный, остро внимательный взгляд, это выражение жадной, требовательной, настороженной и вместе с тем бесконечно нежной привязанности всякий раз появляется на лице Джаспера, когда оно обращено к гостю. И взгляд Джаспера при этом никогда не бывает рассеянным; глаза его прямо-таки впиваются в лицо Эдвина".

Согласитесь - много на свете есть людей, связанных теми же узами родства, что и Джон с Эдвином; но вряд ли хоть один дядя так же смотрит на своего племянника, как наш герой, при этом хочет он его обнять или задушить - разницы нет. Сейчас мне кажется, что и любовь Джона к Розе - лишь отголосок этого странного чувства. Словно Джон чувствует себя хозяином Эдвина, как если бы он целиком и полностью находился в его власти, сам не зная причин.

Для меня главным героем романа стал, безусловно, Джаспер; это его тайна лежит в основе повествования, это у него в кармане все ключи. Он убийца? Жертва? Он мстит за что-то? Как хотелось бы узнать!

Наверное, первое детективное произведение, которое я прочитала в своей жизни, был "Этюд в багровых тонах". С тех пор идея о том, что в основе преступления всегда лежит преступление другое - более раннее по времени, возможно, всеми уже забытое или неизвестное - моя самая любимая "тема". Иногда мне кажется, что если начать искать вот это "предыдущее" преступление, то можно прийти по цепочке, как по нити Ариадны, к самому началу времён, к кровной обиде Каина, к его зависти. И жертвой того преступления тоже был ближайший родственник...

Если же попробовать двинуться назад не в такие библейские глубины, а всего лишь ограничиться временными рамками, указанными в романе, то возможное "предыдущее" преступление, источник трагедии дяди и племянника, плавает на поверхности (уж простите мне такой дурной каламбур).

"...Ярким и отчетливым было воспоминание о том роковом дне, когда отец Розы на руках принес свою мертвую жену домой - она утонула во время прогулки. Каждая складка и каждый узор нарядного летнего платья, длинные влажные волосы с запутавшимися в них лепестками от размокшего венка, скорбная красота уложенной на кровать юной покойницы... Также сперва бурное отчаяние, а после угрюмая подавленность ее бедного молодого отца, который скончался, убитый горем, в первую годовщину своей утраты".

Смерть, и не одна, а сразу две. К тому же... Никто не свободен от некоторых стереотипов, навязанных нам класической литературой. Если женщина погибнет под колёсами поезда, кто-нибудь непременно назовёт её Анной Карениной. Юных влюблённых неизменно дразнят "Ромео и Джульетта", а для ревнивца одно имя - Отелло.

Точно также юная утопленница в нарядном платье, с длинными влажными волосами и "запутавшимися в них лепестками от размокшего венка" вызывает только одну ассоциацию (тем более у англичан) - Офелия. А что мы знаем о смерти Офелии? «Her death was doubtful»! Обстоятельства её смерти были признаны сомнительными.

Вряд ли она одна была в лодке; если бы там находилось хоть несколько человек, были бы ещё пострадавшие, и юная леди вряд ли ладила с вёслами. Она находилась в лодке с мужем? Как же случилось, что он её не спас? Топить её у всех на глазах он бы тоже не стал, если бы не... о чём они говорили, какими были её последние слова, последние минуты? Что она могла сказать такого, чтобы вызвать в муже настолько сильный приступ ярости? Или - что он мог сказать ей такого, что она покончила с собой?

Вопросов у меня, как всегда, больше, чем ответов... Но тем интереснее, господа, тем интереснее!

Один из фрагментов дискуссии - здесь.

Share