Сирота Пип и сирота Эдди

Продолжая разговор о сиротах Диккенса, нельзя не вспомнить об одном особенном сироте и об одном особенном романе. Итак, для Джона Джаспера нашёлся собрат-"сирота", приличный джентльмен в приличных панталонах цвета соли с перцем, проломивший череп своему счастливому сопернику дубиной и бросивший его бездыханное тело в реку (Бедный Юджин! Бедный Эдди...). А вот у Эдвина Друда есть приятель, проживший лучшую часть своей жизни в пустых и больших надеждах - Филип Пиррип, или попросту Пип.

Сироты Диккенса

Я очень люблю при каждом удобном и неудобном случае ссылаться на Википедию. По моему мнению, это придаёт моим словам некоторый вес; хотя, конечно, достоверность Википедии весьма и весьма сомнительна, а над некоторыми её статьями я откровенно хохочу. Однако в некоторых случаях она помогает... Так вот, согласно Википедии, "Сирота́ — человек, лишившийся единственного или обоих родителей в связи со смертью последних", но не в этом суть. Заинтересовал меня в этой статейке следующий абзац: "Начиная с произведений Чарльза Диккенса, художественный образ сироты стал очень популярен в литературе."

Пролетая над гнездом Ворона

Как ни смешно, всё началось с адвеговского конкурса пародий - совершенно неожиданно, не сговариваясь, два его участника дважды помянули самую литературную птичку всех времён и народов (второе место принадлежит Гадкому Утёнку): один из них пародировал первоисточник, другой - "В час отлива" из "Озы" Вознесенского. Также занервничал Голливуд, выдав подряд  "Twixt" патриарха Копполы и  "The Raven" Джеймса Мактига - словом, неожиданно, вне всех торжеств и юбилеев, коварная птица решила напомнить о себе.

Свою пародию на "Ворона" я написала в 11 лет - в честь открытого урока по английскому языку... "Зубы клацают от страха, словно вместо парты - плаха, вместо словаря - топор..." Ну, а классический рефрен Nevermore, естественно, возглашала учительница.

До сих пор согласна с переводчиком, оставившим это Nevermore в неприкосновенности: ни "Всё прошло", ни "Никогда" не передают зловещего вороньего грая. Стихотворение так легко ложится в память, укладывается там само ровными строчками - его даже учить не надо, и хочешь, и не хочешь, а запомнишь.

Копполовский фильм - смутный, о состоянии между сном и явью, когда делаются великие открытия, приходят творческие озарения и раскрываются старые преступления - можно отнести к разряду "атмосферных". А вот Фильм Мактига - типичный триллер "на тему"; мало чем отличается, а даже уступает "Семи", к примеру.

По - самая (на мой взгляд) уникальная фигура в американской литературе; это настоящий классик, соль Америки, её вода, хлеб. Право же, от своих сограждан он вправе был ожидать большего, чем проходной триллер, который забудут через год. У меня нет претензий к Кьюсаку - он вообще актёр слабенький; да и Бен Чаплин у Копполы, при полном внешнем сходстве, не очень-то старался, хотя что возьмёшь с привидения?

Поэтому вполне закономерны были комментарии на кинофоруме - смешанная (юная) российско-украинская публика обиженно обвиняла  Мактига в плагиате - мол, всё у "Пилы" спёр. Ехидные реплики стариков от том, что "Колодец и Маятник" написан в XIX веке, и именно у По пёрли с той поры все, кому не лень, положения не поправляли: если сама Америка без должного пиетета относится к своему По-эту, делая его главным героем банального ужастика, чего требовать от других?

Такого, как По - нет, не было и не будет. Его рассказы ужасны не обилием крови; спокойное, безучастное изложение, умение двумя словами создать атмосферу удушающей жути - кто ещё так мог или может? Ему не нужны ни Ктулху, ни весь пантеон придуманных и реальных древних богов - ужас кроется в глубине человеческой психики. Именно там, в уютном гнёздышке, сидит маленький воронёнок, который кормится нашими фобиями, желаниями, эмоциями. Он только ждёт своего часа, и он наступит неизбежно, у каждого - в свой срок.

А самая лучшая пародия - ну конечно, у Симпсонов:"quoth the raven, "Eat my shorts!"

29 января 1845 года Ворон был выпущен на свет божий. Спустя неполных четыре года его автора нашли на скамейке в парке Балтимора - одурманенного наркотиками и ограбленного. Алкоголизм и неврастения - верные спутники многих талантливых людей - терзали его всю недолгую жизнь.

Я даже не могу придумать достойного памятника этому человеку - как объяснить, что он смог сделать для литературы? Создал жанр? Это звучит энциклопедично, но сухо. Просто ничего похожего мы уже не прочтём -  Nevermore.
    

Эдвин Друд от ВВС

Вот и прошёл юбилейный февраль; человеку, для краткости именуемому мною несколько (а точнее, весьма) фамильярно - ЧД - исполнилось две сотни лет. И если мимо меня этот юбилей не пролетел, то Англия справляла круглую дату в своём стиле - пышно, спесиво и на высшем уровне.
В числе прочих юбилейных "гаджетов" фильм "Тайна Эдвина Друда" от корпорации ВВС режиссёра Гвинет Хьюз пройти незамеченным никак не мог, и не прошёл; но, мною весьма и весьма ожидаемый, он стал очередным вариантом окончания последнего романа - и только.

Собрав эмоции и впечатления в кучку, я попытаюсь для начала изложить свои впечатления "кухонным" языком: Эдвин (Фредди Фокс) - душка, Джаспер (Мэтью Рис) - староват, Роза (Тэмзи Мерчант) - "интересантка", Елена - косенькая, Невил - страшненький, Депутат - вылитый мой младший сын. И, конечно, количество прямых потомков Друда-старшего на единицу клойстергемской площади слегка зашкаливает и начинает напоминать продукцию Болливуда.



Итак, теперь нормальным языком - Эдвин образца ВВС мне очень понравился. Актёр подобран идеально. Роза - абсолютно нет. Нервическая, угловатая, дёрганная, и выглядит гораздо старше. Мне кажется - она должна быть такой же сусально-золотистой (до приторности), как и Эдди; потому-то два этих избалованных юных эгоиста и не смогли стать истинной парой. Решив остаться братом и сестрой, они просто закрепили статус-кво: они слишком похожи, чтобы любить друг друга не по-родственному.

Да, тяжёлые испытания изменят их характер: "Бутончик" в начале повествования и на момент бегства в Лондон, Эдвин на первых страницах и Эдвин накануне своего исчезновения - это уже совсем другие люди. На Розе-Мерчант этого не видно.

Джаспер - мне нравится Мэтью Рис, и всё бы здорово и отлично, но он явно старше Эдди не на семь лет. Я бы хотела увидеть в этой роли актёра помоложе.

Близнецы Лендлесс. Нет, ну я ждала увидеть смуглые лица, но не на столько!

Все остальные персонажи вызвали у меня, как у гурмана, удовлетворённое урчание. Везде - полное попадание, никаких претензий и оговорок. Особо выделю Курилку - звезду ВВС Ellie Haddington.

"Задний фон" - "картинка" - декорации, костюмы, музыка - всё абсолютно безупречно, аутентично, атмосферно, выстроено, создано и применено с безупречным вкусом, чувством времени и ритма того самого времени.

И, наконец, то, что я приберегла под конец, но, если разобраться, и есть то, ради чего снимался фильм - версия окончания романа.

Она меня не удовлетворила. В угоду своему варианту автором убраны многие ключевые фигуры - к примеру, Дик Дэчери превратился просто в фамилию, которой называется Баззард при знакомстве с мистером Сапси. Джаспер - не дядя, а брат Эдвина; эту версию, мне помнится, мы рассматривали - но мне кажется, в семейной тайне Друдов спрятаны более весомые "подводные камни", и я с ней не согласна.

Невил и Елена - так же дети Друда-старшего... Конечно, их "говорящая фамилия" - "безземельные" - даёт толчок фантазии: "лишённые наследства", "незаконнорожденные"... Может быть, в этой версии что-то есть.

Джаспер убил не Эдди, а своего папу. М-ммм. Не верю. И почему это плодовитый Друд-старший любил только Эдди? А Эдди просто удрал, беспечно потеряв кольцо, которое строгий мистер Грюджиус велел либо надеть на палец Розе, либо вернуть... Тоже сомнительно.

Словом, спасибо, конечно, корпорации ВВС за прекрасный подарок к юбилею - я непременно пересмотрю фильм ещё не раз; возможно, обнаружу в нём что-то новое, но пока - уж что есть, то есть.

Share

Два шедевра

В библиотеке моих родителей все книги были разложены по жанрам; отдельные две полки отводились под пьесы и киносценарии. В результате со многими фильмами я знакомилась в "книжном" варианте, и они долгие годы оставались для меня книгами. Так случилась и с двумя итальянскими шедеврами -"Разводом по-итальянски" режиссёра Пьетро Джерми и легендарной La Dolce Vita, "Сладкой жизнью" Федерико Феллини.

Маленькая жёлтая книжечка "Развода по-итальянски" изрядно потрепалась в результате знакомства со мною. Снабжённая множеством отличных иллюстраций, она умудрилась создать довольно полное представление о фильме (в чём я убедилась много позже), и в моём понимании так и осталась не комедией, а, скорее, комедийным детективом.



Пытаясь расставить все точки над "ё", я поинтересовалась тогда у мамы:
- Но Фефе же всё-таки убил жену... И художника Кармело его жена убила тоже...
- Она была такая надоедливая, - ответила мама, - что её было не жалко!
А я вот всё-таки жалела бедняжку Розалию...

Так я поняла (иногда детский разум умеет извлекать странные выводы - точно корни из иррациональных чисел), что есть на свете неизбежное зло - такое, как разводы, к примеру, которое позволяет людям... ну, не прям чтоб убивать, но хотя бы не злоумышлять друг против друга.

К тому же последние кадры фильма не оставляли накого сомнения в участи бедного Фердинандо; думаю,что Розалия была довольно скоро отомщена. Небесная красота юной Стефании Сандрелли казалась мне в детстве абсолютным идеалом... И я реально не понимала, что она нашла в своём непутёвом двоюродном брате, "старом" и женатом...






При всей несхожести "Развода по-итальянски" и "Сладкой жизни" у этих фильмов есть безусловная общность - исполнитель главной роли; это не говоря о том, что Розалия убегает со своим художником как раз во время сеанса фильма Феллини.

"Сладкая жизнь" казалась мне тогда совсем не сладкой, а очень пустой и трагичной. Оценить по достоинству формы Аниты Экберг я всё равно не могла, возмущал Папараццо, который аж на пол лёг - лишь бы с удобного ракурса сфотографировать, как американский жених колотит Марчелло, и наводил ужас поступок Штайнера...



Но я всё равно упорно перечитывала сценарий, разглядывая чёрно-белые картинки: светлоглазая девочка-официантка, Анита под струями фонтана Треви, толпа ожидающих явления Мадонны...

Пересмотрев фильм недавно, вдруг поняла, что он до ужаса современен, что он актуален для нас и для "сейчас". А сама себя явно ощутила скатом, вытащенным на песок пустынного пляжа...



Марчелло нет уже давно. В день его смерти фонтан Треви, где он целовался с Анитой, остановили и обтянули траурным крепом. Анита и Стефания стали безобразными старухами. Но для меня они вечно живы, вечно молоды и вечно прекрасны - друзья и подруги блаженных времён бесконтрольного детского чтения...

 

Share

...И снова Друд!

Время бежит, и вот уже в этом году, в феврале, исполняется 200 лет Чарльзу Диккенсу. Впрочем, интерес к его творчеству не зависит от календарных и юбилейных дат - он остаётся практически неизменным, и только периодически вспыхивает с особой силой после выхода очередной адаптации, "продолжения", кино- или теле-версии.

Если вы следите за нашей "друдианой", то уже в курсе, что один из участников полемики - Виктор В. Бабиков - готовит к изданию свой труд "Мистерия Эдвина Друда. Всё!", при непосредственном участии компании http://alfabook.de/. В преддверии выхода этой давно обещанной книги один из соучредителей электронного издательства, Свен Карстен, опубликовал свой вариант толкования неоконченного романа Диккенса - Разгадка "Тайны Эдвина Друда", в четырёх частях.

Ну и я решила внести свою посильную лепту в празднование юбилея чтимого классика, тем более, что в этом году нашим "друдистским" прениям исполняется... нет, конечно, не 200 лет, но ровно в сто раз меньше - два года. За два года мы обменялись множеством версий, и лично я чувствую, что моё отношение ко многим героям романа значительно изменилось - в первую очередь, это касается Джона Джаспера.

Его прекрасный голос, его музыкальность, его амбиции, его тайны... Его странное, болезненное отношение к племяннику... "Этот пристальный, остро внимательный взгляд, это выражение жадной, требовательной, настороженной и вместе с тем бесконечно нежной привязанности всякий раз появляется на лице Джаспера, когда оно обращено к гостю. И взгляд Джаспера при этом никогда не бывает рассеянным; глаза его прямо-таки впиваются в лицо Эдвина".

Согласитесь - много на свете есть людей, связанных теми же узами родства, что и Джон с Эдвином; но вряд ли хоть один дядя так же смотрит на своего племянника, как наш герой, при этом хочет он его обнять или задушить - разницы нет. Сейчас мне кажется, что и любовь Джона к Розе - лишь отголосок этого странного чувства. Словно Джон чувствует себя хозяином Эдвина, как если бы он целиком и полностью находился в его власти, сам не зная причин.

Для меня главным героем романа стал, безусловно, Джаспер; это его тайна лежит в основе повествования, это у него в кармане все ключи. Он убийца? Жертва? Он мстит за что-то? Как хотелось бы узнать!

Наверное, первое детективное произведение, которое я прочитала в своей жизни, был "Этюд в багровых тонах". С тех пор идея о том, что в основе преступления всегда лежит преступление другое - более раннее по времени, возможно, всеми уже забытое или неизвестное - моя самая любимая "тема". Иногда мне кажется, что если начать искать вот это "предыдущее" преступление, то можно прийти по цепочке, как по нити Ариадны, к самому началу времён, к кровной обиде Каина, к его зависти. И жертвой того преступления тоже был ближайший родственник...

Если же попробовать двинуться назад не в такие библейские глубины, а всего лишь ограничиться временными рамками, указанными в романе, то возможное "предыдущее" преступление, источник трагедии дяди и племянника, плавает на поверхности (уж простите мне такой дурной каламбур).

"...Ярким и отчетливым было воспоминание о том роковом дне, когда отец Розы на руках принес свою мертвую жену домой - она утонула во время прогулки. Каждая складка и каждый узор нарядного летнего платья, длинные влажные волосы с запутавшимися в них лепестками от размокшего венка, скорбная красота уложенной на кровать юной покойницы... Также сперва бурное отчаяние, а после угрюмая подавленность ее бедного молодого отца, который скончался, убитый горем, в первую годовщину своей утраты".

Смерть, и не одна, а сразу две. К тому же... Никто не свободен от некоторых стереотипов, навязанных нам класической литературой. Если женщина погибнет под колёсами поезда, кто-нибудь непременно назовёт её Анной Карениной. Юных влюблённых неизменно дразнят "Ромео и Джульетта", а для ревнивца одно имя - Отелло.

Точно также юная утопленница в нарядном платье, с длинными влажными волосами и "запутавшимися в них лепестками от размокшего венка" вызывает только одну ассоциацию (тем более у англичан) - Офелия. А что мы знаем о смерти Офелии? «Her death was doubtful»! Обстоятельства её смерти были признаны сомнительными.

Вряд ли она одна была в лодке; если бы там находилось хоть несколько человек, были бы ещё пострадавшие, и юная леди вряд ли ладила с вёслами. Она находилась в лодке с мужем? Как же случилось, что он её не спас? Топить её у всех на глазах он бы тоже не стал, если бы не... о чём они говорили, какими были её последние слова, последние минуты? Что она могла сказать такого, чтобы вызвать в муже настолько сильный приступ ярости? Или - что он мог сказать ей такого, что она покончила с собой?

Вопросов у меня, как всегда, больше, чем ответов... Но тем интереснее, господа, тем интереснее!

Один из фрагментов дискуссии - здесь.

Share

Приключения книг: I am Sher-loked

Владим Владимыч Маяковский однажды заметил, что выучил бы русский язык только за то, что им разговаривал Ленин - даже если бы сам был престарелым афроамериканцем. Вы себе не представляете, до какой степени мне близки слова классика советской поэзии! Можете не поверить, но я в своё время, стиснув зубы, зубрила ненавистные химические формулы, и, чуть не плача, заучивала наизусть уравнения реакций только по одной-единственной причине: ОН её (химию) знал лучше всех.

ОН - кумир моего детства, один из любимейших литературных героев. Это из-за НЕГО я бродила по дому с папиной трубкой в зубах и пристально вглядывалась в лица прохожих на улице, пытаясь применять основы ЕГО дедуктивного метода. Это ЕМУ я обязана своим интересом к английской литературе, языку и истории.

Я стала старше и узнала, что ЕГО автор так устал от славы своего героя, что изо всех сил старался избавиться от всего чохом: и от НЕГО самого, и от этой самой славы, и пытался отправить надоевший продукт своего воображения "на самое глубокое дно самого глубокого в мире ущелья". И что только вмешательство оравы возмущённых читателей (автору ещё повезло, что я тогда не родилась) буквально вынудило беднягу, шипя возмущённые пышные английские проклятья в столь же пышные английские усы, снова взяться за перо и оживить ЕГО.

Больше автор не делал попыток описать смерть героя моих детских лет - понял, что это обречено на неудачу заранее, и смирился со своей участью раз и навсегда; потому что - что бы не творил этот самый автор, сэр, великий выдумщик, медиум, мистик и мистификатор - он навсегда и на веки вечные в памяти народной остался ЕГО творцом, и точка.

Сколько раз ЕГО имя склонялась потом самыми разными авторами! Сколько было продолжений, адаптации, обработок, переработок... Сколько вариантов, сколько новых приключений... Потом началась кино-битва: ЕГО клетчатое кепи примеряли на себя все, кому не лень. ОН не даёт покоя литераторам, сценаристам, актёрам; ЕГО имя стало именем нарицательным, давно превратилось в один из самых продаваемых брендов.

И нет покоя. Никакой остановки. Думаю, что если на Небесах пышные усы ЕГО автора недовольно шевелятся всякий раз, как на этом свете поминается ЕГО имя - я понимаю, почему так резко меняется на земле климат.

Смешно сказать - но мои чувства к НЕМУ не изменились с детских лет. Я всё так же завидую его приятелю-бытописателю, всё так же ревную к "той женщине", всё так же заглядываю в выученное наизусть оглавление каждого тома - как ребёнок в игрушечном магазине или сладкоежка в кондитерской. А почему я вдруг решилась на такое долгое признание в любви?

Ну да, опять интернет, опять телевизор. Новая версия - новый ОН, в новом Городе, великом и страшном, городе моих ночных кошмаров - таком красивом, таком древнем, таком современном, стоящем, как и Северная Пальмира, на человеческих костях.

На этот раз отличилось ВВС и люди, которые, кажется, любят ЕГО не меньше меня. Я всматриваюсь сейчас в их лица - это мои друзья (хоть они этого и не знают), почти родственники (о чём и не подозревают). Я-то помню, что когда ОН впервые появился на страницах произведения, то был достаточно молодым (по нашим меркам) человеком - и потому единственный упрёк, который я предъявляла безупречной практически во всём остальном советской теле-версии ЕГО похождений - это морщины на ЕГО лице. А теперь всё встало на свои места.

Не скажу, что я совсем и всем довольна; зато довольна BAFTA, вручившая авторам новой версии British Academy Television Awards. А я... Ну что - я? Всю первую серию первого сезона (посмотрела её с подачи Свена Карстена, за что огромное ему спасибо), я глупо улыбалась и нервно подёргивалась... А на титрах тупо разревелась - от радости, что рукописи не горят, что не одна я - такая больная на всю голову, от того, что Бенедикт Камбербэтч сумел, от того, что Мартин Фримен смог, от того, что Эндрю Скотт понял, от того, что Марк Гэттис не усидел в кресле "просто автора идеи", от того, что Дэвид Арнольд и Майкл Прайс учили ноты в музыкальной школе.

С ужасом просматривая российские теле-творения, горестно расписываюсь - актёрская школа окончательно угнездилась на берегах туманного Альбиона. Возможно, на театральных подмостках наши актёры по-прежнему прекрасны, но они оказались бессильны перед камерой. А английский театр "подмял" под себя телевидение и кино, он навязал им свои законы, он поставил их на колени, он вынудил играть по своим правилам, по своим канонам, он поднял их класс на недосягаемый ранее уровень.

И - да! - до премьеры "Рейхенбахского водопада" осталось всего три дня...



P.S. I am Sher-loked - игра слов. Означает примерно: "Я ошерлокована", "охвачена Шерлоком", "закрыта в Шерлоке". Ирэн Адлер призналась в любви... Конечно, в оригинальном рассказе она любила другого и благополучно вышла за него замуж; но это дела не меняет!

Share

Бабель: беззакатный рассвет

Приключения многих книг неотделимы от приключений их авторов. Хотя в случае Бабелевского "Заката" можно говорить скорее о злоключениях, чем о приключениях; арест, ранняя смерть и годы забвения - вот судьба Исаака Эммануиловича Бабеля и написанной им в конце 20-х годов пьесы "Закат".

Даже после его реабилитации в 60-х, произведения Бабеля печатались маленькими тиражами, а пьесы "лежали на полке". Но в 1987 году по пьесе «Закат» композитор Журбин написал мюзикл на либретто Асара Эппеля; в США он шёл под названием «How It Was Done in Odessa» (Как это делалось в Одессе).

Вслед за мюзиклом вышла его блистательная экранизация - "Биндюжник и Король" режиссёра Владимира Аленикова (1989 год). В фильме снялись Армен Джигарханян,  Максим Леонидов, Андрей Ургант, Татьяна Васильева, Роман Карцев, Ирина Розанова, Зиновий Гердт и Евгений Евстигнеев. На следующий год вышел «Закат» — фильм-фантазия режиссёра Александра Зельдовича; в нём снимались Рамаз Чхиквадзе, Виктор Гвоздицкий, Зиновий Корогодский, Марина Майко, Ольга Волкова.

Но, как это ни странно, я познакомилась с мюзиклом Журбина гораздо раньше - летом 1987 года, когда по дороге в тогда ещё единую Чехословакию на один день проездом оказалась в Москве. В предвкушении путешествия мы с Кариной по часам расписали свой график: прогулка по Красной площади, променад по Тверской, визит на ВДНХ, парк Горького, вечер на Старом Арбате... На родственные звонки и визиты было решено не отвлекаться: всё равно мне предстояло зависнуть у тёти на месяц - на обратном пути, а Карина решила и вовсе не заморачиваться.

- У меня в Москве живёт двоюродный брат, Карен, ооооочень хороший мальчик, студент ГИТИС-а, - с гордостью пояснила она. - Но я даже звонить ему не буду - всё равно встретиться не успеем.

На том и порешили. Двигаясь строго по установленному расписанию, мы в семь утра прибыли на Красную площадь, зафиксировались на фото у Кремлёвской стены, приняли посильное участие в гуляниях выпускников. Дождавшись открытия госучреждений, отдали должное Музе Истории, посетив Исторический музей, и Богу Торговли, проинспектировав ГУМ. Мимо гостиницы "Москва" прошествовали на Тверскую, приятно пообедали в кафе пирожными и уже  направились к "Маяковке", как вдруг...

Дело было в аккурат неподалёку от каменного Маяковского. Мы плыли по направлению к входу в метро, а навстречу нам, явно торопясь, спешили два молодых человека - один маленький и тёмненький, а второй - длинный и блондинистый. Ещё издали маленький и тёмненький как-то странно на нас уставился, а уж когда мы поровнялись, началось нечто абсолютно невообразимое, о чём каменный Маяковский, наверное, до сих пор вспоминает с внутренним содроганием: сначала низенький молодой человек, а за ним - и моя Карина, пустились исполнять какой-то странный шаманский танец. Молодой человек подпрыгивал, всплёскивая руками, и кричал: "Да, да, да!", а Карина крутилась на месте, восклицая - "Нет, нет, нет!".

Мы с блондином стояли рядом, как вкопанные, с разинутыми ртами. Не знаю, что думал он, а я вот с ужасом воображала себе предстоящие объяснения с Кариниными родителями по поводу её внезапной душевной болезни. Между тем объяснялось всё невероятно, но просто: это и был тот самый Каринин двоюродный брат, с которым мы внезапно и незапланировано столкнулись посреди многомиллионной Москвы. Его "Да, да, да" означало: "Да, это я, я понимаю, насколько это невероятно, но я ужасно спешу", а каринино "Нет, нет, нет" - банальное "Нет, этого просто не может быть!".

После пяти минут бурных восточных проявлений чувств нежные родственники, наконец, успокоились, и выяснилось вот что: через час у Карена - сдача курсовой творческой работы; а так как он учился на отделении музыкального театра, то его курсовая работа - это музыкальный сектакль, который состоится в помещении ДК табачной фабрики, расположенной неподалёку от Маяковки. Да, вы правильно поняли - студенты ГИТИС-а ставили "Закат".

Роль Менделя Крика, желавшего сделать из ночи день, играл руководитель курса; каринин брат - Арье-Лейба, в остальных ролях были тоже заняты студенты, все невероятно молодые, загримированные в стариков и бандитов с Молдованки. Именно там я впервые услышала потрясающее танго - "Летела пуля"... И песенку Маруси...




Пусть меня простит Максим Леонидов - он и в подмётки не годится тому Бене, которого я увидела на сцене ДК табачной фабрики! Мы хлопали так, что заболели ладони; потом побежали прощаться за кулисы... Нас ждали вечерний Арбат и поезд Москва-Вена, а ребят - шумная вечеринка по поводу сдачи курсовой.

Наверное, именно поэтому "Закат", несмотря на всю свою трагичность, окрашен для меня в яркие тона. До сих пор...

Share

Комиссар на все времена

Писать о приключениях этого литературного героя очень просто; мне он и вовсе кажется кем-то вроде близкого знакомого родителей, которого я помню с ранних лет. Он настолько живой и осязаемый, что с 1966 года на его "родине" стоит памятник. Хотя он появился на свет значительно раньше, но в тот же год его создателю было выдано самое настоящее свидетельство о рождении. В графе "Имя" стояло - Жюль Жозеф Ансельм. В графе "Фамилия" - Мегрэ.


В его реальности я в детстве не сомневалась ни минуты. Я знала, что он живёт на бульваре Ришар-Ленуар и работает на набережной Орфевр. Благодаря грузному человеку в драповом пальто и с неизменной трубкой в зубах я узнавала названия парижских улиц, площадей, бистро, кинотеатров...

Поразительно, что такой "абсолютно положительный" персонаж, преданный своему делу, своей стране, своей жене, был плодом воображения такого человека, как Жорж Сименон - подозревавшегося в сотрудничестве с фашистами, весьма влюбчивого и легкомысленного.

80 произведений, в которых действует комиссар, навсегда вошли в историю детективной литературы - и в историю кино, потому что все рассказы, романы и повести на редкость кинематографичны. Драповое пальто комиссара на себя примеряли Жан Габен, Джино Черви, Майкл Гэмбон, Борис Тенин, Армен Джигарханян и один из моих любимейших актёров - Бруно Кремер, скончавшийся в прошлом году от рака. Он играл Мэгре, что называется, "до последнего вздоха" - в финальных эпизодах знаменитого французского сериала его уже озвучивал другой актёр...

"Смерть Сесили", "В подвалах отеля Мажестик", "Приют утопленников"... На внешность комиссара у меня был свой взгляд; ни один из актёров моим представлениям о нём не соответствовал. Зато его методы казались мне проще, естественнее и понятнее, чем методы другого кумира детства, "родившегося" по другую сторону пролива Ла-Манш - Шерлока Холмса.

Да, Мегрэ ошибался ("Ошибка Мегрэ"), Мегре сердился ("Мегрэ сердится"), Мегрэ тревожился ("Мегрэ в тревоге"), Мэгре защищался, гневался, сомневался... Может, именно поэтому он и казался таким живым, настоящим. Спокойный, флегматичный, надёжный, умеющий думать и слушать, он никогда не прибегал к хитроумным маскировкам, не гонял на дорогих авто, не владел восточными единоборствами. У него не было никаих странностей в поведении и внешности - обычный человек с улицы, полицейский чиновник, типичный француз, любящий вкусно поесть и соснуть после сытного обеда.

Умер Сименон; скончались Габен, Тенин, Кремер - а Мегрэ жив, и свидетельства о смерти ему никто и никогда не выдаст. Пока стоит Париж, пока работает Уголовная полиция...

Share

Приключения книг: "Популярная наука о кошках"

...Джеллейные кошки - все как одна -
Покинут на ночь родной квартал:
Джеллейная светит сегодня Луна,
Сегодня у кошек Джеллейный Бал...

Все любители кошек, этих чудесных, мистических, таинственных домашних (и одновременно до дикости самостоятельных) животных должны знать эти строчки. Конечно, о кошках было написано многое за все века и времена; но у цикла стихотворений Нобелевского лауреата, Томаса Элиота, Possum's Book of Practical Cats, то есть "Популярная наука о кошках, написанная Старым Опоссумом", совершенно особенная судьба.


Весёлые и живые стихи о разнообразных котах и кошках - милое чтение, они могут вызвать улыбку, могут заставить задуматься о том, как много общего в характерах у кошек и людей. Да и о кошках ли толковал автор?

Но в 1981 году зарифмованные "кошачьи" истории, написанные почти сорок лет назад, неожиданно попали в центр внимания меломанов, поскольку стали основой либретто для одного из самых популярных мюзиклов за всю историю этого жанра.

Если сам цикл стихов не отличается единой драматургией, он не событиен, то перед зрителями мюзикла уже разыгрывается настоящая драма: Джеллейный Бал завершается вознесением избранной, самой достойной, кошки в особый кошачий рай...

Кот-пират и кот-чародей, кот-злодей и отчаявшаяся, постаревшая красавица-кошка - все рассказывают свои истории, уже мало напоминающие лёгкие, ироничные стихи Элиота. Возможно, тому виной музыка Уэббера; но забавные сценические костюмы никого не смешат.

По сцене медленно и устало крадётся женщина в пушистой, клочкастой шубке и с разрисованным лицом; сзади болтается потрёпанный хвост. Но никто не смеётся и не улыбается, потому что эта женщина - одна из величайших певиц Англии, Элен Пейдж, а аккорды её "кошачьей" песни, арии Гризеллы, входят в хит-лист самых популярных мелодий ХХ века. Это знаменитая "Memory", которая только за первые полгода после премьеры прозвучала в эфире британских радиостанций более 7000 раз, в на радио США в общей сложности - более 1 миллиона раз, что составляет 5 лет непрерывных "Воспоминаний". Знал ли об этом Элиот, "Старый Опоссум", когда писал свои полушутливые, полусерьёзные стихи? Вряд ли...



На Бродвее "Кошки" закрылись в 2000 году, в 2002 году прошло последнее представление мюзикла в Лондоне. В 1998 году вышел видеофильм с участием актеров из Лондона, Нью-Йорка и Амстердама. Но в новом столетии "Кошки" прорвались на Восток - мюзикл поставили в Польше, Чехии и России.



P.S. Т. С. Элиот был посмертно удостоен премии Тони («Antoinette Perry Award for Excellence in Theatre») за лучшее либретто мюзикла.
P.P.S.
...И, если вы видите, кот поглощен
Раздумьями вроде бы не земными,
Знайте, что он погружен, как в сон,
В мысли про мысли о мыслях про имя,

Сказа - несказанное,
Несказанное - анное,
Непроизносимое тайное Имя...

Share

Горбун, предатель, детоубийца

Историческим личностям не везёт – всё, что мы знаем о них, переписывалось и подчищалось по указанию властьпридержащих неоднократно. Хроники пишутся победителями. Каждый последующий правитель редактировал летописи в угоду собственным амбициям; в результате приходится доверять случайным свидетельствам – долговым распискам, частным письмам, афишам, листовкам, объявлениям. А если они не сохранились – оболганному историческому лицу (народу, событию, явлению) уже никак не отмыться.

Однако бывает ещё хуже – когда летописный миф фиксируется в литературном произведении; и если автор этого произведения достаточно талантлив, в сознании всех последующих поколений остаётся жить уже не исторический, а литературный миф. В этом смысле последнему королю Англии из династии Плантагенетов не повезло категорически: за «фиксацию» его образа в сознании потомков взялся не кто-нибудь, а Вильям Шекспир.

В результате мы твёрдо знаем о короле Ричарде Третьем ровно три факта: он горбун, предатель и детоубийца. Но так ли это на самом деле?

Горбун

Один я не для нежных создан шуток!
Не мне с любовью в зеркало глядеться:
Я видом груб - в величии любви
Не мне порхать пред нимфою беспутной.
И ростом я, и стройностью обижен,
Обезображен лживою природой;
Не кончен, искривлен, и раньше срока
Я выброшен в волнующийся мир;
Наполовину недоделок я,
И вышел я таким хромым и гадким,
Что, взвидевши меня, собаки лают…



Но в документах, описывающих события более ранние, чем роковая для Ричарда битва при Босворте, нет упоминания даже о малейших физических недостатках короля. Легенда о том, что Ричард III был горбуном, возникла спустя полвека после его смерти.

Предатель

Ричард неизменно сохранял верность своему старшему брату, Эдуарду IV, даже когда ему изменил другой брат короля — герцог Кларенс. Он был одиннадцатым ребёнком и четвёртым сыном герцога Ричарда Йоркского и Сесилии Невилл, дочери герцога Уэстморлендского. Он был выдающимся воином, и долгие часы проводил в тренировках. Он стал последним королём Англии, павшим на поле битвы. Он расширил торговлю, реорганизовал войско, покровительствовал искусствам, упорядочил судопроизводство, запретил насильственные поборы. Его девизом было: «Loyaulte me lie» - «Верность делает меня стойким».

…В груди забилась тысяча сердец.
Вперед знамена - и врага разите!
Старинный наш пароль, "святой Георг",
Вдохни в нас злобу огненных драконов!
Над шлемами победа реет. В бой!..

Детоубийца

А вот это уже – настоящий детектив.

В мае 1464 года, будучи двадцати двух лет от роду, старший брат Ричарда, Эдуард IV, женился на Елизавете Грей (урожденной Вудвил). Новобрачная была вдовой с двумя детьми и на пять лет старше жениха. Прожорливое семейство Вудвилов — сыновья королевы, пятеро её братьев и шесть сестёр — захватывали огромные земельные владения и соперничали друг с другом в роскоши.

Пока у Елизаветы не было детей от короля, для этой прыткой семейки большую опасность представляли братья Эдуарда IV, и прежде всего Джордж, герцог Кларенс, наследник престола. Дело осложнялось тем, что Эдуард до женитьбы на Елизавете был обручён с леди Элеонорой Батлер, дочерью графа Шрюсбери, что в соответствии с юридическими нормами того времени лишало законной силы брак Эдуарда с Елизаветой, а Кларенс мог об этом знать. Так или иначе, но в 1478 году Кларенс был казнён.

Только незадолго до смерти Эдуард IV смог освободиться от влияния семейства Вудвилов и в завещании назначил Ричарда Глостерского (будущего героя бессмертной пьесы) протектором королевства и единственным опекуном своих детей. Вудвилы этого не смогли стерпеть, и брат Елизаветы лорд Риверс и маркиз Дорсет вступили в заговор с целью убийства Ричарда, но он опередил заговорщиков, сумев перехватить по дороге племянника, Эдуарда V, которого сторонники Вудвилов пытались увезти в Лондон.

Дальнейшие события, а главное - вопрос об умерщвлении Ричардом принцев – многие называют самым известным детективом в истории Англии. Но что является фактом, а что – поэтическим вымыслом?

После 1484 года никто не видел сыновей Эдуарда IV, которые были заключены в Тауэр летом 1483 года. О смерти принцев стало широко известно весной 1484 года. В январе 1484 года на собрании французских Генеральных штатов в Туре канцлер Франции Гийом ле Рошфор сообщил об убийстве английских принцев. Но только у авторов, писавших в начале XV века, в частности у придворного историографа Полидора Вергилия и у Томаса Мора мы встречаем рассказ об убийстве сыновей Эдуарда IV, и о роковой роли, сыгранной пособником Ричарда, сэром Джеймсом Тирелом.

Источником этой версии является признание самого Тирела, сделанное им двадцать лет спустя после убийства – в 1502 году, сделанное им незадолго до казни. Конечно, Генриху VII было нужно такое признание.

Томас Мор и Полидор Вергилий писали историю царствования Ричарда III практически одновременно, но в рассказе о гибели принцев их версии расходятся. Вергилий признаёт, что фактически неизвестно, как именно были убиты сыновья Эдуарда. Последующие историки тем более не имели никаких дополнительных источников информации, кроме признания Джеймса Тирела, которое было весьма искусно использовано Генрихом VII для очернения памяти Ричарда.

Характерно, что после признания Тирела не было назначено никакого расследования, и король поспешил «закрыть дело». «История Ричарда III» была написана Мором через десять лет, а впервые напечатана вообще тридцать лет спустя.

В 1674 году, при ремонте одного из помещений Белого Тауэра, под лестницей были обнаружены два скелета, которые приняли за останки Эдуарда V и его брата. Их положили в мраморную урну и захоронили в Вестминстерском аббатстве. В 1933 году эта урна с прахом была извлечена и скелеты обследованы. Кости принадлежали подросткам, одному из которых было 12—13 лет, а другому — 10. Однако невозможно было выяснить, к какому времени относятся кости, то есть установить, действительно ли речь идет об останках Эдуарда V и его брата, не удалось.

Для Генриха, непрочно сидевшего на завоёванном троне, смерть принцев была политической необходимостью. Для укрепления своей победы он решил жениться на родной сестре Эдуарда V Елизавете, продемонстрировав законность детей Эдуарда IV и их права на престол. Останься принцы в живых – не видать ему трона, как своих ушей.

Ричарду смерть принцев была, конечно, выгодна; но именно с его подачи дети были объявлены незаконнорожденными, и потеряли права на престол. В сущности, они ему больше не мешали. Однако и Генрих, и Ричард понимали, что измученной долгими междоусобицами стране нужен король, а не регент при малолетке. Получается, что бедняжки были обречены, а детоубийцей был объявлен проигравший при Босворте.

Историки терпели долго, но уже в 1768 году Гораций Уолпол в книге «Исторические сомнения в отношении жизни и характера Ричарда III» заметил, что многие из преступлений, приписываемых Ричарду, кажутся неправдоподобными и, что еще важнее, противоречащими его интересам. В Англии выросла и окрепла «партия защиты Ричарда Третьего», и дело дошло до того, что в 1980 году при принятии парламентом закона, разрешающего искать защиту в суде, если в кино и телепередачах представлен ложный образ какого либо умершего человека, пришлось внести в него специальную поправку, которую назвали «поправка Ричарда III». В поправке упоминалось, что подобные иски о восстановлении доброго имени будут приниматься лишь в отношении лиц, которые скончались сравнительно недавно.

В 1984 году по одному из каналов британского телевидения была показана программа «Процесс Ричарда III» с участием юристов и историков. Большинство участвовавших в ней учёных признали Ричарда невиновным в убийстве племянников.


Сомнению не подлежит только одно – Генрих VII был ловким и беспощадным политиком и далеко превосходил Ричарда в искусстве интриги. Шекспир писал о последнем из Плантагенетов во времена последней из Тюдоров, и был обязан в угоду Тюдорам рисовать портрет «ненавистного горбуна» самыми мрачными тонами и самыми чёрными красками; конечно, он в этом преуспел, но вот загадка – Ричард Третий столетиями остаётся самым обаятельным злодеем в галерее шекспировских отрицательных героев, роль Ричарда считалась и считается одной из самых выигрышных в амплуа, и её исполняли самые великие актёры в истории театра.

Несмотря на пролитые литры этой самой чёрной краски, Ричард предстаёт перед нами отважным, мужественным… и обаятельным – раз уж сумел соблазнить вдову прямо у гроба убитого им супруга (что тоже, честно говоря, исторически неверно).

Так или иначе, но фраза «Коня, коня! Престол мой за коня!» продолжает звучать на сотнях языков, а прекрасная леди Анна неизменно падает в объятья горбуна, предателя и детоубийцы.

Три книги об одном романе

Три книги, посвящённые последнему роману Диккенса, похожи одна на другую и абсолютно различны. Книга о книге – это уже достаточно необычно, если речь идёт не о научном исследовании творчества известного автора, а о полноценном литературном произведении. В этом смысле сходство трёх предлагаемых вашему вниманию литературных произведений не подлежит сомнению – их герои живут, дышат, спорят и размышляют только об одном лице, никогда в реальности не существовавшем – о господине по имени Эдвин Друд, созданном фантазией Чарльза Диккенса.

Мастера итальянского детектива Лучентини и Фруттеро предлагают свой вариант разгадки популярной среди «друдистов» аббревиатуры «ТЭД» в своей книге «Дело Д., или Правда о "Тайне Эдвина Друда"». Устроив настоящее «судилище», на котором встречаются самые известные «литературные» сыщики всех времён и народов, они в оригинальной и довольно остроумной форме излагают практически все существующие версии окончания последнего романа Диккенса. Не придя ни к какому определённому выводу по поводу виновности Джаспера или Ландлесса, они неожиданно подводят читателей к сенсационному выводу: самый популярный английский романист не умер от апоплексии, а был убит отчаянным завистником, тоже весьма известным литератором Уилки Коллинзом.

Что касается тайны убийства (или не-убийства) Эдвина Друда, то она остаётся на втором плане – так и не разрешённой загадкой; на первый план выступают взаимоотношения между Диккенсом и Коллинзом, которые, если судить по воспоминаниям современников, действительно были непростыми.

Трудно судить, читал ли эту легкомысленную, но забавную книгу господин Дэн Симмонс, но теория, которую он излагает в своём романе «Drood» (в русском переводе - «Друд, или человек в чёрном»), поразительным образом напоминает выводы героев Лучентини и Фруттеро. Лауреат множества литературных премий, обласканный критикой автор «Гипериона» в своём романе, что называется, пускается во все тяжкие: тут вам и кровожадная, тупая, завистливая посредственность в лице Коллинза, тут вам и жрецы таинственных многовековых обрядов, от описания которых Лавкрафта бы стошнило, и любовные страсти, и опиумный дым, и месмеризм, и каннибализм.

Вдохновенно накрутив все эти разноцветные тряпицы на ось повествования, автор считает свою миссию исчерпанной. У читателя, если не любящего, то хотя бы ценящего английскую литературу, остаётся такое ощущение, словно он разгрыз гнилой орех.

Но в промежутке между двумя этими «обвинительными заключениями» в адрес автора «Лунного камня» во Франции вышел роман «Господин Дик, или Десятая книга» Жан-Пьера Оля, анонсированный как «интеллектуальный детектив» и удостоенный элитной французской премии Prix Robles.

В этой книге тоже идёт речь о соперничестве двух мужчин – но это не Коллинз и Диккенс. В этой книге тоже много говорится о последнем романе Диккенса, но нет попытки дать единственно верное решение загадки.

«Разгадка Тайны содержала одиннадцать букв – десять и одну. Джон Джаспер и Сордж Педжах – это одно и то же лицо. В опиумном умоисступлении учитель пения слепо скопировал своего Автора, сотворив персонаж из ничего просто тем, что нарек ему имя. Он убил под псевдонимом. Смеха или восхищения заслуживает этот труд, доказывающий одновременно и прискорбную тщету, и невероятное могущество литературы? Она станет всем, и она станет ничем – как ты сам захочешь», - эти слова герой книги вкладывает в уста больного маниакальной зависимостью от Диккенса Эжена Бореля, создавая его поддельный дневник.

«Я знал наизусть все многотомье друдианы, всю эту грандиозную и химерическую груду хлама, все протоколы этого беспрецедентного литературного вскрытия, длившегося уже столетие», - горько замечает автор мастерской подделки, основанной на бреде молодого француза, вообразившего, что он присутствовал при последних минутах жизни Диккенса и знает разгадку «ТЭД». Но эта подделка, основанная на болезненных фантазиях, легла в основу литературного труда «Раскрытая тайна Эдвина Друда», которую постоянный соперник главного героя издаёт и представляет публике с невероятной помпезностью – серьёзный и недвусмысленный намёк на невозможность раскрыть то, что скрыто.

Что в действительности представляет собой загадка написания «Тайны Эдвина Друда» - история зависти, плагиата, литературного соперничества? Предсмертный бред поражённого болезнью мозга? Гениальный литературный ход, который должен был посрамить критиков «Нашего общего друга» и навсегда отодвинуть на задворки детективной литературы «Лунный камень»?

Как ни кощунственно это звучит, но смерть Диккенса сделала его роман вдвойне обсуждаемым и читаемым – возможно, закончи он его, и мир лишился бы одной из величайших литературных загадок…

P.S. Конан Дойл : «Мираж, столь милый сердцу очень многих романистов: призрак сочинения, последняя страница и даже последняя строка которого полностью меняет его смысл и приводит читателя в состояние оцепенения, близкого к мистическому восторгу…»

P.P.S. Дж.Б.Шоу: «конвульсия человека, стоящего одной ногой в могиле».

P.P.P.S. Итальянский писатель Франко Лучентини (1920-2002) покончил с собой в Турине на 82-м году жизни. Он бросился в лестничный пролет многоквартирного дома. Как считают друзья и близкие, причиной отчаянного поступка стала неизлечимая болезнь Лучентини (рак).

Прежняя дискуссия по теме:
Приключения книг: Тайна Эдвина Друда
Приключения книг: "Тайна Эдвина Друда"-2
Приключения книг: "Тайна Эдвина Друда"-3

Share

Фрекен Смилла и её чувство снега: сага о современной Снегурочке

Среди бескрайних снегов Гренландии, утонувший во льдах, лежит и ждёт своего часа волшебный Небесный Камень. Он мог бы принести на Землю чудесный дар - но он создал безжалостного убийцу, самое совершенное оружие на земле... У стены здания, выходящей на  копенгагенские улицы Странгаде и Кристиансхаун, лежит мёртвый ребёнок. Это не две независимые картины: это звенья одной цепи. Но извлечь эту цепь из-под снега и льда может только угрюмая фрёкен Смилла Ясперсен - полудатчанка, полугренландка - с её знанием математики и безупречным, совершенным чувством снега...

Фрёкен Смилла - гляциолог. Она знает всё о состоянии воды, которое приобретает эта жидкость при температуре ниже ноля по Цельсию. Её совершенная математическая логика приведёт к разгадке тайны, вокруг которой Питер Хёг построил свой ледяной дворец, потому что именно лёд - главное действующее лицо детективного романа Frk. Smillas fornemmelse for sne, вышедшего в свет в 1992 году и принесшего автору мировую славу.

Это для нас, людей непосвящённых, существуют снег и лёд. Фрёкен Смилла знает десятки разновидностей и наименований первого и второго, и не только потому, что она автор работы под названием "Статистика ледовой графологии. Математические модели для фильтрации соли из морского льда", но и потому, что чувство снега у неё в крови.

Лёд. Снег. Одиночество. Люди подводят фрёкен Смиллу, они ей лгут, обманывают её, пытаются убить и помешать. А снег не лжёт. Лёд - единственное, на что Смилла может опереться в своих поисках. Она выяснит истину, будьте уверены - дочь бесстрашной охотницы на тюленей, эскимоски Ане Кваавигаак, и датчанина до мозга костей, безупречного доктора Йоргена Морица Ясперсена. Ведь снега в Дании много, как и в Гренландии - льда...

Приятного вам чтения!

Share

Маргарита, Гретхен, не королева...

Она совершила три самых страшных преступления, какие только может совершить женщина: убила своего ребёнка, убила свою мать и прелюбодействовала. Она стала причиной смерти родного брата, была за свои грехи брошена в тюрьму и осуждена на смерть; но, тем не менее, попала в рай. Вечное блаженство от Бога - и жестокость и забвение от того, ради которого она стала преступницей - вот награда, полученная этой женщиной, героиней самой известной пьесы самого известного немецкого литератора.




С момента её страшной смерти виновник падения несчастной ни разу больше не произнесёт её имя и не вспомнит о ней; и только самый страшный и непримиримый враг не забудет её никогда. Много лет спустя, на страницах романа, написанного бывшим русским врачом, имя этой женщины зазвучит по-новому - по-королевски. "Хозяйка бала должна непременно носить имя Маргариты", - пояснит приспешник Сатаны.



Она стала невольной жертвой обстоятельств; Сатана и Бог поспорили на человеческую душу - причём, заметьте, не на её. Предметом спора была душа учёного, который вечно искал, сомневался, тосковал, был всем недоволен и искал чего-то, чего и сам не знал. Сатана использовал главный козырь в игре - вернул занудному старикану молодость, и тот из схоласта превратился во взбалмошного повесу - такое бывает. Ему было всё равно, в кого влюбиться; на манер Керубино, он был влюблён в саму любовь. Звали омолодившегося "Казанову" доктор Генрих Фауст.



"Ты должен мне добыть девчонку непременно", - безапелляционно заявляет бойкий доктор Сатане, встретив юную Маргариту на улице. Но Мефистофель проявляет неожиданную холодность: "Какую?.. Как, эту? ". Доктор полыхает и пылает, а Сатана - вот странность! - почему-то явно не горит охотой ему помогать. "Невинна, хоть прекрасна, - и у меня над нею власти нет", - поясняет он. Удивительно - ведь он должен быть заинтересован в падении Гретхен в первую очередь: душа невинной девушки - для Дьявола самый лакомый кусок... Но вместо того, чтобы кинуться с радостью соблазнять Маргариту для Фауста, он раздражённо отвечает:

Ты говоришь, как сердцеед порочный.
Подай ему сейчас любой цветок!
Он мнит, что нет любви, нет чести прочной,
Которой он похитить бы не мог!
Но не всегда бывает это впрок!



Подобная отповедь в устах Сатаны звучит очень необычно. Да, он добывает ларчик с драгоценностями в подарок Маргарите, проводит Фауста к ней в комнату - но с таким ворчанием, с такой неохотой, как будто понимает, что никакого ощутимого результата эта история не принесёт. Неудивительно: согласно условиям договора с Сатаной, Фауст должен, наконец, объявить свои вечные поиски законченными, а себя - полностью удовлетворённым, а Мефистофель видит, что никакой любви к Маргарите у Фауста нет, и ни к чему эта интрижка не приведёт. Но, кроме того, есть ещё одно: душу Фауста он получить надеется, а вот душа Маргариты для него недоступна. Он чувствует в этом ребёнке огромную моральную силу, способную ему противостоять - настоящее сокровище, которое бездушный доктор растопчет и отбросит.



Но дело идёт своим чередом: договор есть договор, и Мефистофель обязан его исполнять. Он находит подход к болтливой соседке Гретхен, "соломенной вдове" Марте, и в её саду устраивает свидание девушки и своего подопечного. "Она в него влюбилась," - замечает Марта. "А он в неё. Таков уж ход вещей!" - отвечает сквозь зубы Сатана, и его слова в конце действия падают тяжёло, как камни.



Маргарита любит, Фауст внезапно впадает в сомнения, Сатана раздражён... Но запущенный механизм соблазна уже не остановить. И, тем не менее, Гретхен выражает свои страхи предельно точно: "грех один: в душе ты не христианин". Она чувствует, что у её любимого нет тех моральных ценностей, которые ей привиты с детства. Но пока что Маргарита не понимает истинной причины; ей кажется, что во всём виноват Мефистофель. Доктор не может обмануть девушку, как своих учеников; а она, в отличие от всех остальных участников драмы, прекрасно распознаёт, кто прячется под личиной его удалого спутника-бретёра:

С кем повсюду ходишь ты.
Он ненавистен мне от сердца полноты!
Изо всего, что в жизни я видала,
Я не пугалась столько ничего,
Как гадкого лица его...

...В глазах его таится что-то злое,
Как будто в мире все ему чужое; :
Лежит печать на злом его челе,
Что никого-то он не любит на земле!..



Долгожданная любовь не принесла Маргарите счастья. Она, хоть и ненамеренно, отравила мать сонным зельем, которое ей передал Фауст; тучи над головй бедняжки сгущаются. Не помогают ни молитвы, ни попытки скрыть грех: "стали все кругом кивать, подмигивать глазком", - горько замечает её брат Валентин. Он застаёт Фауста и Мефистофеля под окнами сестры, и один удар шпаги решает дело: проклиная Гретхен и сводницу Марту, Валентин умирает.





Но все эти печальные события события мало влияют на нашего доктора: убив брата своей возлюбленной, и, фактически, её мать, истребив всю семью, он отправляется плясать с молоденькими ведьмочками на шабаш в горах Гарца, оставив соблазнённую им девушку выкручиваться из всех несчастий самостоятельно.



Его запоздалое раскаянье бурно, но неглубоко. Сколько прошло врмени с их последнего свидания? Маргарита уже успела родить, убить своё дитя, сойти с ума, попасть в тюрьму - а Фауст до этого момента и не вспоминал о ней; разве что заметил случайное сходство с её чертами в лице одного из духов, которые повстречал в Вальпургиеву ночь.

"И ты, изменник, недостойный дух, смел скрывать все это от меня!", - кричит он на Мефистофеля, как всегда, пытаясь свалить с себя ношу вины на плечи другого. "Но кто, скажи, ввергнул её в бездну погибели: я или ты?", - раздражённо отвечает на его упрёки Сатана.






И настаёт последнее свидание Фауста и Маргариты, и последнее появление Маргариты на страницах книги. Истинная вершина творчества автора, верх поэтического мастерства; каждая строчка в этой сцене - золотая. Она отказывается от "спасения", предложенного Фаустом; она чувствует, что их любовь закончена, что тяжесть совершённых преступлений не даст ей дальше жить, и выносит приговор Фаусту:

Спаси меня, господь! О боже, я твоя!
Вы, ангелы, с небес ко мне слетите,
Меня крылами осените!
Ты, Генрих, страшен мне!

Теперь она прозрела: настоящее зло несёт не Мефистофель, а Фауст...

Её последний зов звучит в пустоту: доктор Фауст исчезает с Мефистофелем, он не будет нести вместе с ней наказание, он скинул с плеч обузу и ответственность. Она за всё ответит одна: и за любовь, и за убийства. Больше мы не увидим Маргариту - до самого конца повествования неблагодарный доктор не вспомнит о ней ни разу. Его возлюбленной станет символ вечной красоты - Елена Прекрасная; он будет главой разбойников, царём, отшельником, правителем-реформатором, и, наконец, умрёт под стук лопат гадких лемуров и будет похоронен с их жестокой песней:

Кто строил тесный дом такой
Могильною лопатой?
Доволен будь, жилец немой,
Квартирой небогатой!

Так почему же зал стоит
Без мебели, убого?
Всё было куплено в кредит,
И кредиторов много.

Сатана проиграет; душа Фауста отправится в рай - но исключительно ради посрамления Мефистофеля и торжества Создателя. Даже если Маргарита и простит своего неверного возлюбленного, он и в раю не обретёт счастья; доктор не знал ни истинной любви, ни истинного раскаянья. Ему вечно что-то мешало, как тому известному плохому танцору из поговорки. А Маргарите ничто не помешало: трагическая героиня, убийца, она осталась в истории литературы одним из самых светлых женских образов...

Возле кирхи, на мостовой,
Поясок свернулся змеёй.

Подыми-ка, дружок, глаза -
Ты зачем его развязал?

Мне его не сыскать теперь:
Крепко заперта на ночь дверь.

Только ночью, в кошмарном сне,
Он в окошко вползёт ко мне,

И удавкой свернётся змей -
По размеру шеи моей...