Владим Владимыч Маяковский однажды заметил, что выучил бы русский язык только за то, что им разговаривал Ленин - даже если бы сам был престарелым афроамериканцем. Вы себе не представляете, до какой степени мне близки слова классика советской поэзии! Можете не поверить, но я в своё время, стиснув зубы, зубрила ненавистные химические формулы, и, чуть не плача, заучивала наизусть уравнения реакций только по одной-единственной причине: ОН её (химию) знал лучше всех.
ОН - кумир моего детства, один из любимейших литературных героев. Это из-за НЕГО я бродила по дому с папиной трубкой в зубах и пристально вглядывалась в лица прохожих на улице, пытаясь применять основы ЕГО дедуктивного метода. Это ЕМУ я обязана своим интересом к английской литературе, языку и истории.
Я стала старше и узнала, что ЕГО автор так устал от славы своего героя, что изо всех сил старался избавиться от всего чохом: и от НЕГО самого, и от этой самой славы, и пытался отправить надоевший продукт своего воображения "на самое глубокое дно самого глубокого в мире ущелья". И что только вмешательство оравы возмущённых читателей (автору ещё повезло, что я тогда не родилась) буквально вынудило беднягу, шипя возмущённые пышные английские проклятья в столь же пышные английские усы, снова взяться за перо и оживить ЕГО.
Больше автор не делал попыток описать смерть героя моих детских лет - понял, что это обречено на неудачу заранее, и смирился со своей участью раз и навсегда; потому что - что бы не творил этот самый автор, сэр, великий выдумщик, медиум, мистик и мистификатор - он навсегда и на веки вечные в памяти народной остался ЕГО творцом, и точка.
Сколько раз ЕГО имя склонялась потом самыми разными авторами! Сколько было продолжений, адаптации, обработок, переработок... Сколько вариантов, сколько новых приключений... Потом началась кино-битва: ЕГО клетчатое кепи примеряли на себя все, кому не лень. ОН не даёт покоя литераторам, сценаристам, актёрам; ЕГО имя стало именем нарицательным, давно превратилось в один из самых продаваемых брендов.
И нет покоя. Никакой остановки. Думаю, что если на Небесах пышные усы ЕГО автора недовольно шевелятся всякий раз, как на этом свете поминается ЕГО имя - я понимаю, почему так резко меняется на земле климат.
Смешно сказать - но мои чувства к НЕМУ не изменились с детских лет. Я всё так же завидую его приятелю-бытописателю, всё так же ревную к "той женщине", всё так же заглядываю в выученное наизусть оглавление каждого тома - как ребёнок в игрушечном магазине или сладкоежка в кондитерской. А почему я вдруг решилась на такое долгое признание в любви?
Ну да, опять интернет, опять телевизор. Новая версия - новый ОН, в новом Городе, великом и страшном, городе моих ночных кошмаров - таком красивом, таком древнем, таком современном, стоящем, как и Северная Пальмира, на человеческих костях.
На этот раз отличилось ВВС и люди, которые, кажется, любят ЕГО не меньше меня. Я всматриваюсь сейчас в их лица - это мои друзья (хоть они этого и не знают), почти родственники (о чём и не подозревают). Я-то помню, что когда ОН впервые появился на страницах произведения, то был достаточно молодым (по нашим меркам) человеком - и потому единственный упрёк, который я предъявляла безупречной практически во всём остальном советской теле-версии ЕГО похождений - это морщины на ЕГО лице. А теперь всё встало на свои места.
Не скажу, что я совсем и всем довольна; зато довольна BAFTA, вручившая авторам новой версии British Academy Television Awards. А я... Ну что - я? Всю первую серию первого сезона (посмотрела её с подачи Свена Карстена, за что огромное ему спасибо), я глупо улыбалась и нервно подёргивалась... А на титрах тупо разревелась - от радости, что рукописи не горят, что не одна я - такая больная на всю голову, от того, что Бенедикт Камбербэтч сумел, от того, что Мартин Фримен смог, от того, что Эндрю Скотт понял, от того, что Марк Гэттис не усидел в кресле "просто автора идеи", от того, что Дэвид Арнольд и Майкл Прайс учили ноты в музыкальной школе.
С ужасом просматривая российские теле-творения, горестно расписываюсь - актёрская школа окончательно угнездилась на берегах туманного Альбиона. Возможно, на театральных подмостках наши актёры по-прежнему прекрасны, но они оказались бессильны перед камерой. А английский театр "подмял" под себя телевидение и кино, он навязал им свои законы, он поставил их на колени, он вынудил играть по своим правилам, по своим канонам, он поднял их класс на недосягаемый ранее уровень.
И - да! - до премьеры "Рейхенбахского водопада" осталось всего три дня...
P.S. I am Sher-loked - игра слов. Означает примерно: "Я ошерлокована", "охвачена Шерлоком", "закрыта в Шерлоке". Ирэн Адлер призналась в любви... Конечно, в оригинальном рассказе она любила другого и благополучно вышла за него замуж; но это дела не меняет!
