Приключения книг: Тайна Эдвина Друдда

Любите ли вы детективы так, как люблю их я? Нет, не лихие американские, и не российские криминальные. Любите ли вы старые, добрые, классические английские детективы? И если да - то что вы скажете о детективе, оборванном, как говорил попугай Кеша из мультика, "на самом интересном месте", безо всякой надежды на логичное окончание?

А такой детектив в истории литературы есть. И принадлежит он перу человека, который всю жизнь писал грандиозные романы, вводя в них одну неперменную "таинственную" ниточку. И вот под конец жизни - уже после тяжёлой болезни, после написания завещания! - он приступил к настоящему, стопроцентно, исключительно детективному произведению.

Это особая любовь моей жизни, особая страница. Одно из самых ярких воспоминаний детства, приведшее к необходимости признать факт, что есть на свете тайны и загадки, которые так и останутся нерешёнными - навсегда.

Роман должен был выходить частями - в двенадцати ежемесячных выпусках журнала «Круглый год», но на момент смерти автора (9 июня 1870 года) было опубликовано только три выпуска.

В первых трёх выпусках - только завязка. Автор предупреждал читателей, что сильно их удивит, и этот роман не похож ни на одно его прежнее произведение. Ни в опубликованных фрагментах, ни в рукописях он не оставил никаких указаний или намеков, чем должен кончиться роман и как будет развиваться его сюжет. Этот роман - "Тайна Эдвина Друдда", написанный классиком английской литературы, Чарльзом Джоном Гаффамом Диккенсом.

Ни одна строчка, написанная Диккенсом, не могла остаться за пределами внимания англоязычных литературоведов, для которых Диккенс - это и Толстой, и Достоевский, и Гоголь в одном лице. Попытки продолжения, толкования и вариантов окончания романа начались в 1874 году, когда в журнале «Knowledge» появляется ряд статей под общим заглавием «Мертвец выслеживает». Позже вышла статья Дж. К. Уолтерса «Ключи к „Тайне Эдвина Друда“», напечатанная, кстати, в полном собрании сочинений Диккенса сразу после самого романа. Помню, как лет в 15-16 я написала полное язвительности письмо господину Уолтерсу страницах эдак на двадцати, где детально разобрала все несообразности его версии и изложила свою. Глянув на год издания статьи, я поняла, что письмо моё опоздало лет слегка на сто с хвостиком, и автор мою язвительность и сообразительность вряд ли оценит.

Этот роман не давал покоя многим исследователям истории детективов и английской литературы, варианты его толкований возникают до сих пор. Буквально в 2005 году Е. Цимбаева в журнале «Вопросы литературы» напечатала статью "Исторические ключи к литературным загадкам: "Тайна Эдвина Друда". Её версия, скажу вам честно, меня тоже не устроила.

По роману режиссёром Александром Орловым в 1980 году был снят четырёхсерийный фильм, точнее - телевизионный спектакль производства Главной редакции литературно-драматических программ Центрального телевидения СССР.
В главных ролях снялись:
Валентин Гафт
Авангард Леонтьев
Елена Коренева
Сергей Юрский
Маргарита Терехова и другие.



Музыку к спектаклю написал Эдуард Артемьев.

Пересказывать Диккенса - занятие безнадёжное, заранее обречённое на неудачу. Я не хочу оскорблять память любимого писателя своим пошлым переложением. Эту книгу надо читать, и спектакль тоже очень стоит посмотреть - конечно, если вы любите детективы так, как люблю их я!

Мир джалло от Дарио Ардженто

Слово джалло, или джиалло - абсолютно некровожадное, и в переводе с италянского означает "жёлтый". Но в литературе и кино оно носит отнюдь не мирный характер, обозначая особый жанр итальянских рассказов, романов и фильмов ужасов, которые щекочут нервы зрителям сочетанием криминального триллера, эротики и мистики. Когда-то издательство «Mondadori publishing house» выпускало серию подобного чтива в ярко-жёлтых обложках, и "цветовое решение" книг намертво прилипло и к фильмам.

У джалло есть свои особенности - это обилие долгих, "со вкусом" снятых изощрённых сцен убийств, не лишённых стиля. Убийства показываются «глазами убийцы», и до самых последних кадров иногда неясно, кто же он - этот кровавый монстр? Мы видим только руки в перчатках — конечно же, чёрных и кожаных. Убийцей оказывается кто-нибудь из основных персонажей фильма, причём именно тот, на кого меньше всего думаешь. И ещё: непременные откровенные эротические сцены и хорошая музыка.

В последнюю неделю я поселилась в мире джалло благодаря итальянскому мастеру "ужастиков" Дарио Ардженто. Фильм "Собор" он не режиссировал, а написал к нему сценарий и стал продюсером. Это добротный мистический триллер от 1988 года, никакой компьютерной графики, все "ужасы" - ручной работы, настоящий "хэндмейд".

"Травма" 1993 года - классический джалло, здесь есть всё, что нужно для успеха: отрезанные головы, гора трупов, неожиданная развязка.

"Синдром Стендаля" 1996 года - фильм, ради которого дирекция галереи Уфицци сделала исключение из своих строгих правил, пустив в свои залы съёмочную группу.

Кроме имени Дарио Ардженто, эти фильмы объединяет имя главной героини - Азии Ардженто, дочери режиссёра. В "Соборе" она играет девочку-подростка, настоящую Лолиту, мечту любого Гумберта Гумберта. В "Травме" - она уже не девочка, ещё не женщина, мучимая анорексией дочь румынских эмигрантов, зарабатывающих спиритизмом. И, наконец, в "Синдроме Стендаля" - молодая женщина-полицейский, охотница за маньяком-убийцей, сражающаяся со всевозможными комплексами и синдромом имени знаменитого француза. Лицо Азии невозможно забыть, в её глазах - все грехи и все болезни мира. В знаменитом и обожаемом мною фильме "Королева Марго" с Изабель Аджани она играет Шарлотту де Сов.




Непременные руки в чёрных перчатках - самого мэтра; он никому не доверил воплощать своё сумасшествие. Что отличает итальянские джалло от американских триллеров? Штучность. Художественность. Излишняя жестокость. То, что отличает камень от пластмассы, а кровь - от кетчупа. Словом - смотрите сами, ведь лучше один раз увидеть!

Приключения книг: "Персидские мотивы" Есенина

Есть на белом свете Каспийское море, которое на самом деле не море, а озеро. Оно с трёх сторон омывает Апшеронский полуостров, на карте похожий на орлиный клюв. На Апшеронском полуострове есть маленький посёлок Мардакян, а главная улица в этом посёлке носит имя Сергея Есенина.

Согласно господину Безрукову-отцу, Есенина советская власть ненавидела и всячески пыталась извести. Согласно воспоминаниям современников, эта же власть с Есенина пылинки сдувала, потому что он был единственным популярным поэтом с абсолютно незапятнанным бедняцко-крестьянским происхождением, никаких тебе "кулаков", или, упаси боже, дворян. Ему прощали всё: хроническое пьянство, дикие выходки, и нянчились с ним, как с малым дитём.

В 1925 году, когда Есенин в последний раз посетил Баку, стояло лето. У нас это время жаркое. В соответствии со вторым вариантом взаимоотношений поэта и власти, Киров, в то время бывший руководителем Азербайджана, всполошился до чрезвычайности и наказал Петру Чагину, главному редактору "Бакинского рабочего" и второму секретарю ЦК, создать для Есенина полную «иллюзию Персии», по которой в ту пору тосковал русский классик – страны-сказки, ласкового и шафранного края.

Вот так Есенин со своей последней супругой - Софьей Андреевной Толстой и оказался в том самом посёлке Мардакян - на служебной даче Петра Ивановича Чагина. Жил Чагин отнюдь не в халупе, а в бывшей летней резиденции нефтяного миллионера Муртузы Мухтарова, снабжённой оригинальной системой сообщающихся колодцев и бассейнов, красивыми архитектурными сооружениями, а главное - потрясающей коллекцией экзотических растений.

Что и говорить - Чагин не ударил в грязь лицом и расстарался на славу. Понятия о том, как "поправлять здоровье", у него и у Есенина абсолютно совпадали. Есенин прожил в бывшем доме нефтяного магната больше месяца и написал свои знаменитые "Персидские мотивы", считающиеся одним из самых ярких примеров "взаимопроникновения культур".

Честно скажу - мне наплевать, сколько они там с Чагиным на грудь принимали; зато теперь я читаю строки:

...Быть поэтом — это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже,
Кровью чувств ласкать чужие души...

Ну и классическое: "Никогда я не был на Босфоре", "Я спросил сегодня у менялы" и т.д. Уезжая, Есенин подарил Чагину стихотворение "Прощай, Баку!", которое много лет спустя положил на музыку Муслим Магомаев.



И всё-таки - "Персидские мотивы" невероятно печальны, несмотря на их потрясающий лиризм. Тема прощания звучит в них чаще, чем тема любви:

...Если душу вылюбить до дна,
Сердце станет глыбой золотою,
Только тегеранская луна
Не согреет песни теплотою...

Похоже, он понимал, что уже "вылюбил" свою душу до самого дна; и всё-таки...

...Поцелуй названья не имеет,
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах...

...Голубая да веселая страна.
Честь моя за песню продана.
Ветер с моря, тише дуй и вей -
Слышишь, розу кличет соловей?..

...Глупое сердце, не бейся!
Все мы обмануты счастьем,
Нищий лишь просит участья
Глупое сердце, не бейся...

Уже в 1926 году на месте бывшей дачи начал постепенно образовываться современный дендрарий. Гиганские экзотические растения, помнящие Есенина, до сих пор растут, цветут и благоденствуют. Дендрарий стал частью Академии наук - и, по совместительству, популярным парком. Возле центрального входа есть павильон, где расположена выставка, посвящённая визитам Есенина в Баку и истории написания "Персидских мотивов".

Я не знаю, что искал Есенин, и действительно ли так уж ему была нужна Персия; но искренне надеюсь, что он в этом райском уголке нашёл хоть что-то, и ему было здесь хотя бы вполовину так хорошо, как мне вчера - во время посещения дендрария...

Ностальгия по винилу

Есть предметы, которые вызывают у меня ностальгическую тоску и чувство умиления. Первое место в этом рейтинге занимают виниловые пластинки... Столько воспоминаний, и, что интересно, только приятных! Сегодня наткнулась на новый способ использования винила, но вряд ли последую примеру автора идеи. Часы на останках старой музыки Лишь единицы сейчас слушают музыку на виниловых пластинках. Зато у множества людей они остались дома в память о былых, меломанских временах. Можно выбросить этот мусор, можно хранить его для потомков, надеясь, что они через двести лет продадут их за бешеные деньги, а можно превратить каждую из них во что-то новое. К примеру, в настенные часы, как это сделал дизайнер Павел Сидоренко (Pavel Sidorenko). Стопки виниловых пластинок громоздятся в моём подвале. Я не знаю. что с ними делать, но и выкинуть рука не поднимается... А у вас остался бесценный, и потому абсолютно ничего не стоящий, винил?

Да, что и говорить, времена меняются. Помню, как я заплатила баснословную цену - целых 10 рублей!! - за пластинку Дассена, купленную у спекулянта. Средняя зарплата тогда составляла 130 рублей... Но тсс, оставим в покое моё тёмное прошлое!

Приключения книг: "Мастер и Маргарита"

Не написать об этой книге и её приключениях попросту невозможно; как говорится в одной восточной пословице - "скажу - убьют, не скажу - сам лопну". Проблема в том, что в литературоведении российском уже явно выделилась и отпочковалось отдельная ветвь: "булгаковедение", и булгаковеды раз и навсегда застолбили за собой право толковать эту книгу вкривь и вкось до умопомрачения.

Их несметное множество, они агрессивны и порою буйны, друг друга остро ненавидят и готовы вцепиться друг другу в горло при каждом удобном случае. Во-первых, получается, что я самовольно лезу на чужую территорию; во-вторых - если они все разом на меня набросятся, то я даже костей не соберу. Конечно, вы уже поняли, что я хочу написать о приключениях последнего романа М.А. Булгакова "Мастер и Маргарита".

Вы себе не представляете, на что способен настоящий булгаковед, желающий доказать, что открыл какой-то очередной секрет, тайный смысл, код одной единственной фразы романа, с их лёгкой руки названного "закатным"! Это скорее на сумасшествие похоже. Сколько сил и средств, не говоря уже о времени, потрачено на то, чтобы найти адреса героев романа - подвал мастера, готический особняк Маргариты, "нехорошую квартиру"... Даже верить в то, что на Патриарших прудах отродясь трамваи не ходили, они не хотят.

Сколько написано огромных, тяжеленных трудов, защищено диссертаций... сколько затравлено собратьев-булгаковедов! Дикий парадокс - критика свела главного героя в могилу. Сам автор очень болезненно относился к критическим отзывам и вырезал их из газет. И вот теперь, прикрываясь его именем, булгаковеды чехвостят друг друга кто во что горазд, почище членов Массолита и критика Латунского... Это просто ужасно!

Почему-то ни обожаемые мною "Записки молодого врача", ни "Собачье сердце", ни "Белая гвардия" не вызывают у них такого энтузиазма. Но я догадываюсь - почему. Это произведения законченные, завершённые, изданные ещё при жизни автора, а вот неоконченный, оборванный, невыправленный роман даёт такой простор для их дурацких (миль пардон) фантазий и шокирующих версий, что только диву даёшься. Всю бы энергию комментаторов и толкователей "Мастера и Маргариты" - да в мирное русло! У нас бы уже точно на Марсе яблони цвели.

Простите за столь длинное вступление; собираясь писать о приключениях романа, я невольно окунулась в муть, поднятую булгаковедами, и до сих пор отплёвываюсь.

Приключения романа начались ещё в момент его написания. Он существует в нескольких редакциях и версиях. Одна из редакций была сожжена самим М.А.; другая - порвана им же. Это кипа драгоценных тетрадок, рукописей разных лет, на основании которых М.А. надиктовал своей свояченице первую машинописную версию. Потом он правил эту версию практически до момента смерти. После его кончины, вдова заново, самостоятельно, перепечатала злосчастный роман и хранила этот текст до 1966 года.

Он вышел в свет через 26 лет после смерти Булгакова, с купюрами, в сокращённом журнальном варианте, и с тех пор вплоть до падения советской власти переписывался вручную, перепечатывался мизерными тиражами и всячески будоражил умы. Вдова писателя сдала рукописи в архив Ленинки; часть из них была бессовестно расхищена и растащена.

Диктуя свояченице свою версию, М.А. безжалостно сокращал своё детище и вымарывал огромные куски; такому сокращению подверглась глава, повествующая о ночном бале Сатаны. Вымаранные куски - великолепны, но в конечную версию они не вошли. Отредактировать М.А. смог только первую часть своего романа, поэтому во второй осталось множество "тёмных мест", на которых и наживаются ныне неутомимые булгаковеды. Эпилог, фактически, даёт двоякое толкование о "посмертной судьбе" физических, скажем так, оболочек героев. Линия Ивана "Бездомного" - Понырева также оборвана.

Мало того - последние правки М.А. делал, будучи смертельно больным гипертоническим нефросклерозом. Он умирал мучительно и ужасно - с потрей зрения, потерей сознания, жуткими болями. Как медик, он ни минуты не заблуждался насчёт своей участи. Всё это не могло не сказаться на романе.

Но кто же его герои?

 В название, заголовок вынесено два имени - мастера и Маргариты. Сейчас принято писать Мастер с большой буквы, но на самом деле в тексте оно везде пишется с маленькой, и не зря. Кто такой мастер? Ремесленник. Искусный, но ремесленник. Никакого особого восторга сам М.А., как мне кажется, перед своим героем не испытывает.

Очень странным мне кажется предположение "первой волны" булгаковедов о том, что в образе мастера М.А. изобразил сам себя, а вобразе Маргариты - свою третью законную супругу и вдову, Е.С. Булгакову. Судя по их воспоминаниям, она старательно им это внушала. Не знаю, как можно доверять словам женщины, которая абсолютно всерьёз (по воспоминаниям всё тех же булгаковедов) полагала, что безжалостный автобиографический рассказ "Морфий" действительно написан М.А. на основании дневников покойного друга!

Самой вдове хотелось верить, что в образе Маргариты муж увековечил именно её, но это совсем не доказательство. Никаких указаний на внешнее сходство между М.А. и мастером нет. В отличие от героя своего романа, М.А. никогда не был арестован, репрессирован, не был душевнобольным. И чего стоит только пренебрежительный отзыв мастера о своей бывшей жене, имя которой он даже не может вспомнить!

Конечно, Е.С. Булгаковой лестно было считать себя женщиной, внушившей столь сильную любовь, но как бы не был гений чёрств сердцем, о своих прежних супругах он вряд ли бы мог так отозваться, и имена их помнил хорошо, иначе был бы повинен в самой чёрной неблагодарности. Первая жена М.А., Татьяна Лаппа (1892—1982), дважды вытаскивала его с того света, сделав невозможное - освободив от наркотической зависимости и "вырвав" из лап тифа. Она прошла с ним огонь и воду Революции и гражданской войны, но медные трубы ей не достались - для столичного житья она оказалась неподходящей. Тихо, без скандалов, супруги развелись, и М.А. женился на красавице, роскошной даме, бывшей эмигрантке Любови Евгеньевне Белозерской (1898—1987).

Роман М.А. с последней женой развивался отнюдь не так бурно, как у героев книги, но имел вполне счастливое окончание: Елена Сергеевна Шиловская, уйдя от мужа-военного, поселилась вместе с М.А. в его квартире.

Впрочем, несоответствия этой официальной, представленной вдовой писателя, гипотезы воодушевили булгаковедов просто до поросячьего визга. Согласно второй, полуофициальной теории, мастер - это Максим Горький, Маргарита - его гражданская жена, артистка МХАТ М.Андреева, Воланд — Ленин, Латунский и Семплеярский — Луначарский, Левий Матвей с "козлиным пергаментом" — Лев Толстой со своим "Четвероевангелием", театр Варьете — МХАТ, ну и всё в том же духе.

Весь бред, высказываемый по этому поводу булгаковедами, я просто не в состоянии цитировать. У меня нервная система слабая. Но официальное булкаговедение хочет видеть в М.А. полусумасшедшего неврастеника, а в его вдове - злую, бездетную реинкарнацию королевы Марго, и точка! А неофициальное - и вовсе во все тяжкие пускается.

Мастера арестовали по доносу, как и многих в 30-е годы, а потом выпустили через три месяца - как далеко немногих... Ведь выпускали только тех (и уж кто-кто, а М.А. это знал прекрасно!), кто соглашался сотрудничать с властью, шёл у неё на поводу, закладывал чужую голову вместо своей, проявлял "худший из грехов" - трусость, как Понтий Пилат, герой "романа в романе". Получается, Булгаков сам себя заклеймил как труса и отступника?

Теперь о Маргарите. Это - классический образ женщины-вамп, так и ставшей в конце "живым трупом", упырём, вампиршей. Это великолепный, яркий образ, но пытаться её втиснуть в один ряд с пушкинской Татьяной или другими классическими женскими образами русской литературы просто глупо. Ничего себе тургеневская девушка - верхом на метле! Настасья Филлиповна куда ближе. И этот странный чёрный колпак, который она сшила своему любимому... околпачила, нечего сказать!

Если бы я жила в 30-е годы, и мой муж вздумал бы писать роман на библейскую тему, я бы по меньшей мере пыталась его отговорить от этой безумной затеи. Ну а Маргарита торопит мастера, подгоняя его самоубийство...

И вот надо же - роман о Пилате в сталинской Москве напечатали (да это просто реальное чудо!), но раскритиковали... Ай-ай! Как могли! Как посмели!

С ума сойти... Льва Толстого критика поедом ела. От "Войны и мира" камня на камне не оставили. Что с "Воскресением" произошло - и говорить не буду. Кажется, я не ошибаюсь - граф у нас единственный, кто удостоился от РПЦ отлучения и персональной анафемы?! Юный Писарев так раздраконил "Евгения Онегина", что от него только ровное место осталось. И ничего, слава Богу, классики это пережили. А мастер - не смог.

А любовь... Никакого счастья любовь мастеру и Маргарите не принесла. Тот "покой", в который они оба уходят, однозначно трактуется как место последнего приюта, могила.

РПЦ тихо рычит на роман мастера, считая его кощунственным - но это великолепное поэтическое изложение варианта библейской истории. Самые яркие страницы романа (лично для меня) посвящены Воланду и его свите.

Роман неоднократно переносился на сцену и экранизировался.

В России:

Московский театр на Таганке постановка Юрия Любимова в 1977.
Саратовский академический драматический театр им. Карла Маркса постановка Александра Дзекуна, премьера 22-23 ноября 1986 года (спектакль шёл два вечера подряд)
Валерий Белякович — Театр на Юго-Западе
Владимир Прудкин — МХАТ имени Горького, 1984 («Бал при свечах»)
Михаил Зонненштраль — Московский Театр Сатиры, 1993 («Шизофрения, как и было сказано»)
Сергей Десницкий — Театр у Никитских Ворот («Необыкновенные приключения Мастера»)
Роман Виктюк («Мастер и Маргарита, или Сны Ивана Бездомного»)
Кирилл Ганин — «Мастер и Маргарита»
Сергей Алдонин — Московский драматический театр им. К. С. Станиславского («Мастер и Маргарита»)
Харьковский академический театр кукол — «Мастер и Маргарита»
Александр Горшков — театр «NotaBene» («Мастер и Маргарита»)
Сергей Федотов — Пермский театр «У Моста» («Мастер и Маргарита»)
Валерий Шацкий — Рязанский государственный областной театр кукол — «Мастер и Маргарита»
Мюзикл "Мастер и Маргарита" Автор оперы-фантазии - Валентин Овсянников: композитор, заслуженный работник культуры России, создатель и руководитель Московского Детского Театра Эстрады. Режиссёр-постановщик Леонид Полонский. Премьера состоялась на сцене МДТЭ 23 сентября 2009.

В других странах:

А.Лелявский (БССР-Беларусь, г.Минск), 1987, Белорусский Государственный Театр Кукол
В.Маслюк (БССР-Беларусь, г.Минск), 1988, Государственный Академический Русский Театр им. М.Горького
Грэхем Янг (Великобритания)
Франк Касторф (Германия)
Бруно Макс (Венгрия)
Александр Марин (Канада)
Роман Прошник (Австрия)
Стефан Москов (Болгария)
Йонас Вайткус (Литва)
Оскарас Коршуновас (Литва)
Санду Греку (Молдавия)
Кристиан Люпа (Польша)
Театр Гешер (Израиль) рок-опера Ави Беньямина «Дьявол в Москве», режиссёр Евгений Арье, Тель-Авив, 2000 г.
Театр им. И. Франко (г. Киев)
Театр им. Грибоедова (Тбилиси)

Экранизации:

Пилат и другие (ФРГ, ТВ, 1971, премьера — 29 марта 1972, 90 мин.) — реж. Анджей Вайда
Мастер и Маргарита (Италия, Югославия, 1972, 95 мин.) — реж. Александр Петрович
Мастер и Маргарита (Польша, телесериал, 1988—1990, премьера — 20 марта 1990, 4 серии ~370 мин.) — реж. Мачек Войтышко
Incident in Judea (Великобритания, ТВ, 1991) — реж. Пол Брайерс
Мастер и Маргарита (Россия, 1994, 240 мин./125 мин. (4 серии ~205 мин.)) — реж. Юрий Кара
Мастер и Маргарита (Россия, ТВ-спектакль, 1996, 142 мин.) — реж. Сергей Десницкий
Мастер и Маргарита (Венгрия, короткометражный фильм, 2005, премьера — 5 октября 2005, 26 мин.) — реж. Ибойя Фекете
Мастер и Маргарита (Россия, телесериал, 2005, премьера — 19 декабря 2005, 10 серий, ~500 мин.) — реж. Владимир Бортко

Последняя экранизация мне не очень понравилась; особенно раздражала Ковальчук.

Очень трагичной оказалось судьба фильма Юрия Кары, снятая в 1994 году, но так и не увидевшая свет из-за разногласий режиссёра и продюсеров — фирмы «ТАМП», владеющей правами на фильм, а позднее — из-за претензий С. С. Шиловского и Д. В. Писарчик, потомков третьей жены Булгакова Е. С. Шиловской, которым принадлежат авторские права на роман.

Единственный закрытый показ сокращённой 118-минутной версии фильма состоялся на XXVIII Московском международном кинофестивале. В главных ролях там снимались: Валентин Гафт, Анастасия Вертинская, Виктор Раков, Александр Филиппенко, Михаил Ульянов, а музыку написал сам Альфред Шнитке.

Бурные приключения последнего романа М.А. продолжаются. Конца им не видно - булгаковеды размножаются стремительнее, чем тараканы.


Блестящая пара: Коровьев и Бегемот, постановка Бортко




Трейлер фильма Юрия Кары:

Синдром Стендаля

Одна из моих ближайших подруг, изъездившая и исходившая весь Старый Свет вдоль и поперёк, как-то призналась в своём блоге, что сторонится хоженых туристких троп, и, в частности, известных на весь мир музеев и галерей - типа Лувра, Уфицци, Эрмитажа. Замечу сразу, что я не совсем с ней согласна; попадая в любой город, я старалась выжать из него два максимума: собственный и туристический, то есть "для себя" и "для общего развития".

В комментах к её словам одна дама даже заметила, что, мол, куда приятнее посмотреть альбом с иллюстрациями у себя дома, в тиши и покое, чем толкаться в толпе разношёрстных туристов. Честно говоря - так может рассуждать только человек, ни разу в жизни не видевший оригинала. Сравнивать впечатление от "Последнего дня Помпеи", к примеру, и от её уменьшенной копии в журнале просто смешно.

Но есть другая сторона вопроса - настоящие произведения искусства, особенно собранные вместе, производят на людей совершенно особенное, часто болезненное впечатление. Они даже вызывают заболевание, называемое синдромом Стендаля.

«Когда я выходил из церкви святого Креста, у меня забилось сердце, мне показалась, что иссяк источник жизни, я шёл, боясь рухнуть на землю», — писал Анри Стендаль о своём посещении Флоренции, и эти строчки считаются характеристикой клинической картины синдрома - учащённое сердцебиение, тошнота, головокружение, обморок, приступы панического страха или агрессии. Синдром был описан в 1979 году итальянским психиатром Грациэллой Магерини, которая исследовала и описала свыше 100 одинаковых случаев среди туристов, посещавших Флоренцию.

Именно эта болезнь заставляет ополоумевших от обилия прекрасного впечатлительных туристов бросаться на картины и скульптуры с ножом, молотком или бутылочками кислоты. Вы видели "Иван Грозный убивает своего сына" Репина в подлиннике? Я понимаю того типа, который пытался эту картину порезать. Это действительно ужасно. Это куда больше, чем холст с неравномерно нанесёнными на него слоями краски разных оттенков.

В Италии больше всего достаётся творениям Микеланджело Буонарроти. Сколько раз атаковали Давида - даже смешно сказать. Фреску "Страшный Суд" ещё папа Климент Седьмой приказал замазать от греха подальше, а Восьмой вообще сбить собирался. Вы знаете - я понимаю понтификов. Это реально страшно, даже в копии. Обилие обнажённых тел вряд ли испугало Ватикан - на фреске "Сотворение мира" тоже все, мягко говоря, неодеты.

А результат? По словам сотрудников отделения психиатрии флорентийской больницы «Санта-Мария Нуова», каждый год к ним доставляют около ста туристов с признаками «синдрома Стендаля». Около фресок Микеланджело кто-нибудь хлопается в обморок практически ежедневно. Интересно, что на японцев хуже всего действует Париж. Они согласны терпеть Уфицци и Прадо, но Лувр - никогда! В японском посольстве во Франции даже открыта постоянная "горячая линия" для жертв "синдрома Стендаля по-японски".

Разумеется, жертвами синдрома становятся не все, а в основном люди творческие, эмоциональные, с сильно развитым воображением, неустойчивой психикой. Увы! Я тоже как-то оказалась жертвой этого синдрома - в Ораниенбауме, а именно - в Китайском дворце. Гид бубнила что-то про то, что это - единственный дворец стиля рококо в России, а я, пытаясь справиться с головокружением, медленно осознавала, что с меня уже действительно хватит!

Конечно, я не пыталась ничего разбить или испачкать, но может - я просто не дошла до кондиции? Прекрасное вроде бы должно пробуждать прекрасные чувства, но на деле это совсем не так. В какой-то момент наступает точка насыщения, а за ней - непредсказуемая реакция. Так что будьте осторожны в пору отпусков, отправляясь в далёкие путешествия, дозируйте посещение музеев... Режиссёр Дарио Ардженто даже снял триллер под названием "Синдром Стендаля". Кто знает, может - эта хворь заразна?

Вы спросите - к чему это я? Да так, братья-копирайтеры. Может оно и к лучшему, что мы не создаём великих произведений искусства? По крайней мере, от наших статей никто в обморок не шлёпнется и в психушку не попадёт. Хоть слабое, но - утешение!

Место, где я была

Место, где я была



На самом деле – всё просто: сейчас есть гугл-мэпс, и, повинуясь движениям моей руки, красная капелька указателя скользит по монитору то влево, то вправо. Один щелчок – и она взрывается фонтаном оттенков зелёного, синего, серого.
Я стою на мосту, обняв каменную «тумбу» его перил; на мне – вельветовые брюки цвета хаки с кучей железных бембелюшек и – последний писк моды! – ядовито-зелёная
велюровая майка, на ощупь напоминающая бабушкино плюшевое покрывало. Сзади нетерпеливо приплясывают четверо человек; они тянут меня то за брюки, то за майку, и ноют:
- Ну, пойдём же!
- Ну, что ты встала!
- Ну, сколько можно!
- Не троньте меня, – мычу я в ответ, прижимаясь губами к камню. – Оставьте меня. Я дома.

Я привезла в Европу 45 кг личного веса (не анорексия, конечно, но смотреть в зеркало было неприятно – если учесть, что у меня сначала худеет лицо, а потом уже – всё остальное), устойчивую привычку к нозепаму и хроническую бессонницу.
Меня жалели. За моей спиной шептались: «Это хорошо, что она едет… Её отпустит…». Но меня не отпускало.

Не отпускало в свежей, умытой грозами Москве, встретившей нас утром Выпускного бала; не отпускало в строгом приграничном Бресте; не отпускало в сверкающей на солнце, как кусок белой слюды, Варшаве, не отпускало в маленькой, уютной Остраве, где люди, заслышав русскую речь, с охотой подходили пообщаться: у них в головах ещё не сместились исторические понятия, и они хорошо помнили, кто хотел взорвать шахтёрский городок, а кто этого не допустил. Не отпускало в большой, шумной, говорливой и душной Братиславе, где в воздухе висели туманные испарения Дуная и льющегося не менее полноводной рекой пива «Золотой фазан»… Нигде мне не было покоя, и нигде мне не было места.

А теперь… По правую руку – роскошные «репрезентативные» здания и гигантские цветущие липы; по левую – сверкает золотом на синем крыша Народного театра; под ногами – серые воды Влтавы и яркая зелень Стржлецкого острова; сзади – нетерпеливо стонущие друзья, трамвайные пути и мосты, мосты… А впереди – невидимый, но сущий Вышеград.
- Не троньте меня, – повторяю я. – Идите себе.

На следующий день мы снова вернулись туда; как опытный лозоходец, я безошибочно выводила наш маленький отряд к реке, потому что чувствовала её присутствие на каком-то подкорковом уровне. Как человек, выросший у моря, к рекам я вообще отношусь с каким-то суеверным восторгом – это же надо, вы подумайте: противоположный берег видно!

Гроза висела в воздухе с утра. Мы бродили битых три часа, пока не вышли на Народную улицу. Присаживаясь на каждую скамейку, задыхаясь и поглядывая на белое небо, мы брели вдоль магазинчиков и кафе, окутанных соблазнительными запахами.
Как только мы ступили на мост, небо лопнуло – вероломно, безо всякого предупреждения. Зонты в руках Томы и Карины фыркнули и растопырили спицы, но спрятаться от воды, обрушившейся на нас с неба, было невозможно. Поняв это, я махнула рукой и неторопливо побрела вдоль трамвайных путей.

- Зайди под зонт! – стонала своим непередаваемым мяукающим меццо-сопрано Карина. – Ты простудишься!
Справедливости ради отмечу, что она, бедняжка, слегла на следующий день с высоченной температурой и кашляла аж до Киева.

Я шла. Причитающая компания под зонтиками следовала за мной, пророча мне воспаление лёгких, менингит, безвременную смерть и раннюю могилу. Я шла, и дождь шёл; мы шли вдвоём по мосту, радуя пассажиров трамваев, которые с восторгом показывали мне в окошко оттопыренные большие пальцы.
- Зайди под зонт! – ныла Карина. – Стыдно, люди смотрят!

Люди смотрят… Я вспомнила, как «люди смотрели» на Старом Арбате, где мы сели «рисоваться» к двум молоденьким художницам. Наверное, наша группа выглядела довольно живописно – рядом образовался небольшой «туристический затор», щёлкали затворы фотокамер. Карина милостиво улыбалась, позируя одновременно своей портретистке и прохожим; над Арбатом плыла «Lady in red», а мне было так всё равно, что даже противно.

Место, где я была. Место, куда я хочу вернуться. Но как можно вернуться туда, откуда не уезжал? Ведь я навсегда осталась там – точнее, мой призрак, мой фантом, который порождается электрическими разрядами, собирается, как мозаика, из капель дождя. Я появляюсь там каждую июльскую грозу, и бреду вдоль трамвайных путей, радуя прохожих и пассажиров трамвая.
Увидите – передавайте привет.
Всё очень просто: Чехия, Прага, мост Легионеров.