Приключения книг: непоэтичный доктор Франкенштейн

Если бы классику английской литературы, поэту-вольнодумцу, эпатажному красавцу Перси Биши Шелли рассказали, кто и как прославит его имя в веках - он, будучи человеком от природы крайне самовлюблённым, сразу бы повесился или утопился... Но обо всём по порядку.

Приключения книг: 12 стульев ручной работы

Жил да был в Москве преуспевающий писатель и драматург. Был он любим народом и обласкан властью и критикой, хотя время было для любви и ласк непростое - конец 20-х годов прошлого века. Учитывая то, что происхождение писателя было отнюдь не рабоче-крестянское, его устойчивое положение было особенно удивительно. Но писатель не унывал, писал себе и писал, и однажды настолько возгордился, что решил завести себе "литературных негров".

Далеко их искать не пришлось - один был прямо под рукой, любимый младший брат, журналист-фельетонист. На роль второго "негра" был избран близкий друг-приятель с длинным и труднопроизносимым еврейским именем Иехиел-Лейб Файнзильберг, которое тот заменял кратким псевдонимом.

"Моё воображение кипело и я решительно не знал, куда девать сюжеты, ежеминутно приходившие мне в голову", - напишет потом наш герой в своей великолепной книге "Алмазный мой венец". - "Среди них появился сюжет о бриллиантах, спрятанных во время революции в одном из двенадцати стульев гостиного гарнитура.
Сюжет не бог весь какой, так как в литературе уже имелось «Шесть Наполеонов» Конан Дойля, а также уморительно смешная повесть молодого, рано умершего советского писателя петроградца Льва Лунца, написавшего о том, как некое буржуазное семейство бежит от советской власти за границу, спрятав свои бриллианты в платяную щетку".

Решив передать часть своей литературной работы брату и другу, писатель договорился с ними о дележе предполагаемого гонорара, обещал помощь и поддержку и укатил в Батуми. Этим он подписал себе приговор, а брату и другу дал возможность прославиться на весь мир, потому что написанное ими произведение стало одним из лучших юмористических авантюрных ("плутовских") романов в мировой литературе, и самым лучшим - в литературе русской.

Сам писатель, Валентин Петрович Катаев, остался навеки на страницах "12 стульев" - в посвящении и главе, посвящённой инженеру Брунсу, чей блаженный отдых в Батуми был так жестоко нарушен отцом Фёдором. "Все без исключения его (романа) персонажи написаны с натуры, со знакомых и друзей, а один даже с меня самого, где я фигурирую под именем инженера, который говорит своей супруге: «Мусик, дай мне гусик» – или что то подобное", - ворчливо пояснил неудачливый литературный плантатор.

Дело в том, что никакой обещанной поддержки брат и друг от него не получили - все их просьбы о помощи блаженствующий на югах рабовладелец игнорировал. Зато мир получил двух соавторов, уникальный пример сотрудничества и дружбы, не омрачённой ни единой ссорой.

Рассказ Евгения Петрова (Евгения Петровича Катаева) о кончине Ильи Арнольдовича Ильфа читать без слёз просто невозможно(он умер от туберкулёза в 1937 году). Евгений Петров ненадолго пережил свого друга и соавтора - 2 июля 1942 года самолет, на котором он возвращался в Москву из Севастополя, был сбит немецким истребителем. А Катаев-старший дожил до 89 лет, много ездил по миру, читал лекции о русской литературе, писал воспоминания.

Конечно, знаменитый роман не раз экранизировался; интересно, что голливудская версия Мэла Брукса вышла на год раньше советской.

Самых популярных и любимых экранизаций у романа две - 1971 года в постановке Леонида Гайдая. В главной роли Остапа Бендера снялся Арчил Гомиашвили. В роли Воробьянинова — Сергей Филиппов.




В 1976 году вышла ещё одна экранизация — 4-серийный фильм-мюзикл Марка Захарова. В главных ролях снялись Андрей Миронов и Анатолий Папанов. В картине звучат великолепные песни Юлия Кима.

Моя Кармен

Попробуйте узнать у ваших знакомых их мнение по поводу творчества Проспера Мериме. Если их интересы лежат вне сферы французского литературоведения, они вряд ли ответят вам что-либо путное. Спросите у любого прохожего, знает ли он, кто такая Кармен - и вас ожидает немедленная реакция; возможно, вам споют "Тореодор, смелее в бой", или пощёлкают пальцами над головой, изображая испанский танец.

Приключения книг: "Последняя поэма" Рабиндраната Тагора

Иногда судьбы тех или иных художественных произведений абсолютно непредсказуемы. Роман "Повелитель мух" будущего Нобелевского лауреата Уильяма Голдинга был отвергнут более чем 20 изданиями, а незаметные и в сущности незначительные рассказы и новеллы благодаря какому-то обстоятельству становились известными на весь мир, входили в поговорки и народные песни, возвращались из небытия много лет спустя на других континентах.

Приключения книг - мой рассказ именно об этом.

Начать я хочу с удивительной песни, которую знают все любители старого советского кино и творчества композитора Алексея Рыбникова. Конечно, речь идёт о песне из фильма "Вам и не снилось", которая до сих пор будоражит романтические души.





Всё началось с повести недавно ушедшей Галины Щербаковой. Её никак не печатали - "Юность" тянула с ответом, и она отослала "Вам и не снилось" на Мосфильм, где за историю о влюблённых подростках ухватился режиссёр детского и юношеского кино Илья Фрэз. Ему было велено только переделать имя главной героини; чтобы довершить сходство с Шекспировскими персонажами, Щербакова назвала их Юля и Рома, но в фильме Юля стала Катей (сыграла её Татьяна Аксюта).

Несмотря на крайне субтильный вид, Аксюта была 23-летний замужней дипломированной актрисой, а вот Ромку блистательно сыграл школьник, 16-летний Никита Михайловский, столь рано ушедший из жизни. Суеверные люди в "Вам и не снилось" углядели множество намёков на его скорую смерть; некоторые диалоги фильма действительно звучат пророчески. Катя говорит: «Я даже готова умереть», на что Ромка отвечает: «Тебе не нужно. Для такого случая есть я».

К моменту выхода фильма повесть была уже опубликована и прочитана. В "Вам и не снилось" сыграли прекрасные актёры, но зрителей сразило не только их мастерство и интересный сюжет, а прекрасная песня, звучащая на титрах и первых кадрах. Было указано, что песня написана на стихи Рабиндраната Тагора "Последняя поэма", и все кинулись к книжным полкам... Но в сборниках стихов Тагора такого стихотворения не оказалось.

С огромным удивлением я выяснила, что такого стихотворения нет, а есть роман, написанный Тагором в 1929 году. Стиль и слог индийского классика был для меня, каюсь, тяжёл; но я одолела роман до конца, и на самой последней странице нашла вожделенное стихотворение - правда, в значительно "расширенном" варианте.

Роман повествует о любви юноши Омито и девушки Лабонно, которые понимают, что земная любовь между ними невозможна, но связь между их сердцами вечна. Омито женится на другой, и при этом так описывает свои чувства:"То, что привязывает меня к Кетоки (так зовут его невесту), — любовь. Но эта любовь — как вода в сосуде, которую я пью каждый день. Любовь к Лабонно — это озеро, которое нельзя вместить в сосуд, но в котором омывается моя душа".

Омито посылает Лабонно стихотворение:

Ты, уходя, со мной осталась навсегда,

Лишь под конец мне до конца открылась,

В незримом мире сердца ты укрылась,

И я коснулся вечности, когда,

Заполнив пустоту во мне, ты скрылась.

Был темен храм души моей, но вдруг

В нем яркая лампада засветилась,—

Прощальный дар твоих любимых рук,—

И мне любовь небесная открылась

В священном пламени страданий и разлук.

В ответ Лабонно пишет, что через полгода выходит замуж за другого, и прощается с любимым стихотворением, фрагмент из которого стал текстом песни в фильме "Вам и не снилось". Им и заканчивается роман.


... Слышишь ли шорох летящего времени?

Вечно его колесница в пути...

Сердца удары нам слышатся в небе,

Звезды во тьме колесницей раздавлены, -

Как не рыдать им у тьмы на груди?..

Друг мой!

Время мне бросило жребий,

В сети свои захватило меня,

Мчит в колеснице опасной дорогой,

Слишком от мест, где ты бродишь, далекой,

Там, где уже не увидишь меня,

Там, где неведомо, что впереди...

Кажется мне: колесницей захвачена,

Смерть уже тысячу раз победив,

Вот я сегодня взошла на вершину,

В блеске зари обагренно-прозрачную... -

Как не забыть свое имя в пути?

Ветер ли старое имя развеял?

Нет мне дороги в мой брошенный край...

Если увидеть пытаешься издали, -

Не разглядишь меня...

Друг мой,

Прощай!

Знаю - когда-нибудь в полном спокойствии,

В позднем покое когда-нибудь, может быть,

С дальнего берега давнего прошлого

Ветер весенний ночной принесет тебе вздох от меня!

Цветом бакуля опавшим и плачущим

Небо тебя опечалит нечаянно, -

Ты погляди, не осталось ли что-нибудь

После меня?...

В полночь забвенья

На поздней окраине

Жизни твоей

Погляди без отчаянья, -

Вспыхнет ли?

Примет ли облик безвестного сонного образа,

будто случайного?...

...Это не сон!

Это - вся правда моя, это - истина,

Смерть побеждающий вечный закон.

Это - любовь моя!

Это сокровище -

Дар неизменный тебе, что давно еще

Был принесен...

В древний поток изменений заброшена,

Я уплываю, - и время несет меня

С края на край,

С берега к берегу, с отмели к отмели...

Друг мой, прощай!

Ты ничего не утратил, по-моему...

Вправе и пеплом и прахом играть -

Создал бессмертной возлюбленной образ, -

Блеск и сиянье бессмертной возлюбленной

вызвать из сумрака можешь опять!

Друг!

Это будет вечерней игрою,

Не помешает меня вспоминать...

Жадным движеньем обижен не будет

Трепет левкоев на жертвенном блюде.

Ты обо мне не печалься напрасно -

Дело достойное есть у меня,

Есть у меня мир пространства и времени...

Разве избранник мой беден? О нет!

Всю пустоту я заполню опасную, -

Верь, что всегда выполнять я намерена

Этот обет.

Если же кто-нибудь, озабоченный,

Ждать меня будет с тайной тревогою, -

Счастлива буду - вот мой ответ!

Из половины светлой месяца в темную

половину вынеся

Благоухающий сноп тубероз, -

Кто - пронеся их дорогою долгою,

В ночь теневой половины месяца

Жертвенный мог бы украсить поднос?

Кто и меня увидал бы в радости

Безграничного всепрощения?..

Соединятся злое и доброе, -

Им на служенье себя отдам!

Вечное право я получила,

Друг мой, на то, что сама отдала тебе...

Ты принимаешь мой дар по частям.

Слыша печальных мгновений течение,

Ими наполни ладонь - и напейся:

Сердце мое, как пригоршню, любовно

Я подставляю твоим устам...

О, несравненный!

Я дар принесла тебе:

Все, что дарю, - мне тобою даровано:

Сколько ты принял - настолько должницею

Ты меня сделал...

О друг мой, прощай.

Это стихотворение не раз мне попадалось в блогах, но с чьей-то "лёгкой" руки почему-то вновь оторванное от романа и от своей истинной истории, и представленное... в качестве описания погребального обряда!

Конечно, мотив прощания в жизни земной и продолжения любви в жизни небесной звучит в стихотворении очень ярко, но речь идёт, конечно, не о физической смерти и не о похоронах.

Я не знаю историю создания этой песни - как попал текст в руки Рыбникову и кто его сократил, но благодаря фильму малоизвестный широкому читателю и зрителю роман Тагора вновь вернулся к жизни.

Легион: муть апокалиптическая

С латинского: Nomen illis legio - номэн иллис легио, имя мне - легион!

Всё началось с Библии (Евангелие от Луки, гл. 8, ст. 30; Евангелие от Марка, гл. 5, ст. 9). Иисус Христос бродил по городам и весям, исцеляя недужных и одержимых бесами. Как-то попался ему особо тяжёлый случай; на вопрос Иисуса: «Как тебе имя?» — одержимый ответил: «Легион», имея в виду, что в него вселилось множество бесов (легион римской армии насчитывал 6000 солдат.)