17 мар. 2013 г.

Пойдём в кино: Отверженные 2012




За масштаб, размах, эпичность и пафос в кино всегда отвечал советский синематограф. Достаточно посмотреть только "Войну и мир" Бондарчука, чтобы оценить истинные значения этих понятий. Голливуд, при всей своей славе, богатстве и технической оснащённости, никогда до нужного уровня не дотягивал. Сколько ни махал магистр Йода мечом, поражая армии клонов, сколько ни сипел человек-чайник в свой железный носик: "Люк, я твой отец!" - они заставляли взвизгивать от восторга и удивления, а вот до печёнки не доставали.

Теперь, когда советский синематограф испустил дух, а российский находится в бессознательном состоянии, по вопросу пафоса, масштабности и размаха можно обращаться только к британцам. Впрочем, британцев часто подводит их дотошность и скурпулёзность, особенно в костюмных исторических драмах: увлекшись запонками, пуговицами и каблуками, они сосредотачиваются на мелочах, выпуская из виду горизонты.

Тому Хуперу, счастливому британскому оскароносцу, пришлось довольно сложно: он взялся экранизировать не просто эпичный и пафосный роман французского классика, а эпичный и пафосный мюзикл по роману французского классика, а это всё равно что левой рукой пытаться достать своё правое ухо, сохраняя при этом абсолютно непринуждённый вид. В известном смысле ему пришлось не легче, чем неуклюжей и лохматой Сьюзен Бойл, которая под свист и улюлюканье зала заявила, что споёт I dreamed a dream from the Miserables - уж слишком много ожидалось от премьеры по обе стороны Ла Манша.

Почему французский мюзикл в Британии и США стал даже более популярен, чем в родной Франции - вопрос отдельный. На тему английской революции не существует популярных мюзиклов, и сердце британцев стремилось заполнить пустоту. Так или иначе, мюзикл был написан, переведён на английский и 30 лет без передышки исполняется, поётся и цитируется.

И вот теперь - кинопремьера, долгожданная и громкая, где все актёры поют своими голосами, и, мало того - записывались арии прямо на съёмочной площадке, для усиления драматизма. Великолепное театрализованное действо, яркие декорации, не позволяющие ни на минуту забыть, что - не историческая постановка, а мюзикл, что мир - театр, а все мы - и по ту сторону экрана, и по эту - только марионетки.

Верная своим принципам, я после просмотра внимательно почитала отзывы на всех кинопорталах, и, честно говоря, не знала, что делать - плакать или смеяться. Дело не в том, что фильм Хупера кому-то не понравился - он и не Мэрилин Монро, чтобы всем нравиться. Дело в том, что 70% зрителей возмущались тем... что в фильме поют. А что им ещё в мюзикле делать? Сваи заколачивать? То есть зрители думали, что идут на экранизацию романа, а о том, что существует мюзикл Клода-Мишеля Шёнберга и Алена Бублиля, и это именно его постановка, даже и не догадывались. Это же вам не лезгинка, а твист, люди добрые. Это постановка мюзикла по роману, а не самого романа.

Ах, безобразие, Жавер поёт! Жан Вальжан поёт! Тенардье танцует! А вот так, на минуту, поющий Квазимодо никого не смущает? Или оскроблённый в лучших чувствах монах, громко жалующийся на цыганку дерзкую, сгубившую его безупречную репутацию? А балет "Анна Каренина", где Анна втанцовывает под поезд? А "Кармен", где поют все - и работницы табачной фабрики, и солдаты? И Кармен-сюита, где Плисецкая вообще изъясняется при помощи конечностей! Нам что теперь - вообще все оперные и балетные постановки прозаических произведений запретить?

Мюзикл - вот и поют. И поют неплохо. И вот опять - все восхищались вокалом Джекмана и Хэтуэй, а мне на редкость по душе пришлись длиннолиций Эдди Редмэйн (Мариус) и милашка Саманта Баркс (Эпонин). Эдди прекрасно спел Empty Chairs at Empty Tables, и играл отлично. А Саманта с нулевой фильмографией заткнула за пояс лупоглазую Аманду Сейфрид, и я надеюсь, что ещё об этой девочке услышу.



Даже те, кто ругал фильм, снисходительно похвалили Сашу Барона Коэна и Хелену Бонэм Картер - чету Тенардье. Но, мол, "они не из этой оперы", скатились до буффонады. Как это не из этой? Парочка злобных клоунов действительно великолепна и безупречна, и в любом мюзикле или оперетте шуты, буффоны - непременные участники действа. Раз Master of the House написана - её надо петь. И именно так, как надо, и спето, и поставлено. Смешное, гротескное, жалкое всегда соседствует с великим и пафосным - как в жизни, так и на сцене. Не всё же сопли по экрану размазывать: своё место для лирических арий, своё место - для комических куплетов, но всё - в рамках одного действия.

Все похвалы в основном достались Энн Хетуэй, как и Оскар. Однако усиленное разевание рта и жуткие гримасы к успешным актёрским приёмам я не отношу, потому от комментариев воздержусь.

Всё закончилось так, как и должно было закончиться. Наигравшись в революцию, Мариус вернулся в наследственный особняк. А, глядя на сегодняшнюю Францию, не хочется думать, что именно за это погибли Анжольрас и Гаврош. Но Хуперу удалось создать замечательный музыкальный кино-памятник их наивным мечтам о свободе. И нашим тоже.

А как они пели Red and Black и One Day More...




 
Rambler's Top100